Электронная библиотека

Фазлиддин Мухаммадиев - Домик на окраине. Зайнаб-биби

Потом Сан'ату объявили, что исполнение приговора поручается ему. Это, несомненно, была инициатива кого-то из начальников, как и то, что близкие друзья Сан'ата - Васильев и Умар - в продолжение всего этого похожего на кошмарный сон мучительного месяца не оставляли его ни на минуту. Зайнаб прошла все бурные годы гражданской войны, осталась целой и невредимой после десятка жесточайших схваток и вот погибла в мирное время.
К осени 1926 года басмаческие банды были полностью разгромлены. В том же году состоялись всеобщие выборы, и народ вместо ревкомов избрал местные Советы. Зайнаб стала председателем Кокташского сельсовета. Гарнизон из Кокташа перебазировался в Душанбе. На местах организовались отряды народной милиции, на которые было возложено поддержание порядка.
Зайнаб-биби не замечала, как пролетала неделя за неделей, месяц за месяцем. Земельная реформа, прокладка двух новых каналов, которые должны были оросить 400 гектаров залежных земель, текущие дела - все это занимало много времени. Дни по напряженности ничуть не отличались от военных.
Летом 1927 года Зайнаб послали в Ташкент на конференцию свободных женщин Средней Азии. Там ее избрали делегаткой на 2-ю Всесоюзную конференцию женщин. После возвращения из Москвы Зайнаб заехала в Душанбе, чтобы повидать Сан'ата, но не застала его. На другой день, узнав о ее возвращении, Сан'ат прискакал в Кокташ.
Ему сказали, что его мать находится в кишлаке Бошкенгаш и там проводит беседу с женщинами.
На дворе, устроившись на циновках и старых паласах, сидели женщины, закрыв лица чимматами и халатами, накинутыми на головы. Вокруг Зайнаб-биби расставила караул из молодых активистов кишлака, комсомольцев, с наказом не пропускать во двор никого постороннего. Действительно, это было время, когда чей-нибудь отец, брат или муж мог бесцеремонно ворваться на собрание и, накрутив косы жены, сестры или дочери на руку, поволочь ее домой.
Молодые люди, узнав Сан'ата, отвели его гнедого к коновязи. Сан'ат подошел к дувалу, облепленному кишлачными ребятишками, и вместе с ними принялся с интересом разглядывать двор, на котором собрались женщины.
Мать пела.
Сан'ат еще никогда не слышал, чтобы она пела на людях. Бывало, иногда по дороге, в минуту хорошего настроения или за каким-нибудь делом у себя дома, она мурлыкала под нос грустную песню про горькую женскую долю. Но теперь она пела:
Сними чиммат, открой лицо, для всех прекрасной будь,
Оковы на куски разбей, им неподвластной будь!
Кинжалом знанья порази невежество и тьму,
Науке, мудрости мирской всегда причастной будь!
Это была песня Хамзы Хаким-заде Ниязи, которой мать научилась в Ташкенте.
Голос у матери был приятный, пела она с сердцем, искренне. Полузакрыв глаза и завязывая в узелок и развязывая кончик платка, она, все более вдохновляясь, пела:
Из тьмы чиммата, как из туч луна, блесни лицом,
Из темной жизни выходи, зарею ясной будь!
Лучи учености возьми, а не сурьму для глаз,
Войди в дворцы наук, искусств - для всех прекрасной будь!
Кончилась песня. Некоторые женщины плакали, другие удивленно и восхищенно смотрели на Зайнаб, на свою бесстрашную подругу, имя которой уже много лет было на языках сотен и тысяч женщин и мужчин, друзей и врагов.
Зайнаб наклонилась к пиале с остывшим чаем, стоявшей у ног, отпила и начала говорить. Она призывала женщин действовать смелее, решительно покинуть дома-темницы и вступить в просторный и широкий мир. Она говорила, что теперь само Советское правительство - опора женщин, их защита.
В начале 1928 года Зайнаб была принята кандидатом в члены партии. На следующий день она гостила у Сан'ата и его жены и рассказывала о разоблачении бывшего председателя Союза батраков Ишанкула, который нанес много вреда государству. Расследование предательства Ишанкула было начато с заявления Зайнаб.
Двадцатого июля, после новых выборов в местные Советы, Зайнаб Курбанова была избрана председателем исполкома Локай-Таджикского района. Только-только началась вторая жизнь Зайнаб-биби, но кровавая трагедия буквально через два дня оборвала нить этой жизни.
Осужденные рыли себе могилу. Шагах в двадцати от них, опершись о винтовки, стояли Васильев, Умар и еще один красноармеец. Сан'ат сидел поодаль, в тени обрыва. Сегодня ему особенно тошно было смотреть на своих врагов. Слезящиеся глаза и свалявшаяся, как кошма, борода Ишанкула еще больше усиливали его омерзение к этому выродку.
Осужденные оставили лопаты. Ишанкул, знаком поманив к себе Умара, что-то сказал. Умар подошел к Сан'ату.
- Он просит выполнить последнюю просьбу. Существует такой закон, говорит.
- Ах, подлюга, еще закон вспоминает!
- Что ему сказать?
- А что он хочет?
- Совершить омовение и прочесть молитву.
- Ладно, пусть. Но гляди, чтобы не бросились в реку.
- Не убегут, пристрелю.
Осужденные подошли к реке.
Было время паводка. Пенистый поток гремел, и берега сотрясались от его могучего дыхания. Ишанкул шел первым и, расстелив на земле румол, спустился на колени. Его сообщники сделали то же.
"Подлые души… - ругался про себя Сан'ат. - Этот шакал пять лет носил партийный билет. Руководил революционной организацией дехкан. Если бы мать не разоблачила его, еще проник бы в какое-нибудь учреждение поважнее. Странно… Сколько еще пройдет веков, пока человечество научится наконец отличать друзей от врагов?!"
Сан'ат подошел к товарищам.
- Почему ты сказал, что их могила обязательно должна быть здесь? - спросил Умар.
- Я не говорил "обязательно". Я говорил, что могила должна быть.
- Вот как, - пожал плечами Умар, не поняв старшего товарища.
- Буду жив, над их могилой поставлю камень с надписью, - продолжал Сан'ат.
- Над могилой врагов надгробий не ставят, - возразил Умар.
- А я поставлю и высеку: "Дорогая мать, велением народа убив твоих убийц, я закопал их здесь. Но все равно печаль моя не уменьшилась ничуть…"
Голос Сан'ата дрогнул. Умар опустил голову и направился к осужденным. Закончив молиться, они с явной медлительностью перетряхивали, складывали и вновь раскладывали свои румолы, на которых совершали намаз.
- Пошевеливайтесь! Живее, говорю! - крикнул Умар и выругался.
…Сан'ат нажал на курок.
Одинокий стервятник, который несколько секунд назад появился в чистом лазурном небе и кружил над берегом, испуганно взмыл вверх и исчез. Тоненькие ниточки дыма из винтовок растаяли в воздухе.
Лопат было три. Их взяли Умар, Васильев и третий боец.
- Иди, Сан'ат, мы сами, - сказал Васильев.
Сан'ат молча направился к реке. Шумные волны, набегая друг на друга, торопились куда-то. По воде неслись подхваченные с берегов щепки, солома, ветви, сломанные потоком стебли деревьев, полусгнившие корневища, которые разбушевавшаяся река быстро уносила вдаль.
1958
Перевод Ю. Смирнова

Примечания

1

Невестка - обычное обращение к молодой женщине.

2

Учитель.

3

Айван - веранда.

4

Специально приготовленный табак, который кладут под язык.

5

Музыкальные инструменты.

6

"Слово господнее" - простонародное название Корана.

7

Александр Македонский.

8

Мулла, руководящий общим молением в мечети.

9

Скатерть и угощение на ней; накрытый стол.

10

Плеть.

11

Главарь шайки басмачей.

← Ctrl 1 2 3 ... 16 17 18
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB 2012–2018

Генерация страницы: 0.0002 сек
SQL-запросов: 0