Электронная библиотека

Николай Коняев - Свет Валаама. От Андрея Первозванного до наших дней

Уже и не рады были, что выехали… Бог с ней, с рыбой, не жалко и сетку загубить, лишь бы самим живыми остаться… Надо бы веревку перерезать, да и нож в воду упал… Попробовали назад грести, да куда там! Весла вспахивают волны, а лодка на месте стоит, волны её захлестывают…
Вдвоем на веслах сидят, гребут, что силы есть.
– Святителю Николае! – взывают. – Помоги нам, грешным!
– И вдруг, – рассказывал трудник, поведавший эту историю, – будто дернули нас. Будто на веревке кто подтянул. А это, знаете, что было?
– Что? – спросил я.
– Мы потом уже узнали… Оказывается, пришли с монастыря и акафист святителю Николаю в нашем храме читали… Вот тогда и подтянуло нас будто на веревке к острову.
– Да… – признался и отец Антипа, когда я спросил про эту историю. – Был такой случай… Не думали и живы остаться… Слава Богу, отец Гурий пришел акафист с молебном святителю Николаю отслужить в нашей церкви. Вот и услышал нас Николай Чудотворец.
И отец Антипа перекрестился.
Перекрестился и я.
– Угодниче Божий, святителю Николае-чудотворче, моли Бога за мя грешного… – прошептал привычные слова, но как-то иначе звучали они здесь, в Никольском скиту. Больше надежды было, что услышана будет молитва. Совсем рядом святитель Николай…

Новейшая история Никольского скита

Пока не построен был при игумене Дамаскине Никольский храм, остров назывался Крестовым. На вершине его была воздвигнута каменная часовня во имя святителя Николая, в которой на все четыре стороны – окна. В темные ночи возжигали здесь свет, и лучи крестом расходились во все стороны, указывая путь судоводителям.
Храм построили иждивением купца Николая Назаровича Солодовникова в 1853 году, а через пять лет и двухэтажный дом с домовой церковью, освященной во имя преподобного Иоанна Дамаскина.
Но всё это – далекая история…
А новая история повествует о вселении в скитской корпус умалишенных.
Потом здесь были квартиры. В церкви Иоанна Дамаскина тоже жили, на месте алтаря стояла кровать.
Когда на островах возродилась монастырская жизнь, начали расселять и скитской (архиерейский) корпус на Никольском острове. С трудом выжили жильцов, занимавших домовую церковь. Сразу принялись расчищать потолок, и из-под слоев побелки проступили грозные лики святителей московских. Было это как раз в день их памяти…
Сейчас церковь восстановлена. Возобновлена и скитская жизнь.
Хотя одна квартира в "архиерейском" корпусе не расселена до сих пор. Там живет девяностолетний дедушка Андрей Афанасьевич. Бывший коммунист…
Однако с монахами он уживается, а монахи уживаются с ним.
– Свой огород Андрей Афанасьевич так возделывает, что и монахам поучиться можно… – говорит о соседе отец Антипа. Подумав, добавляет. – Одинокий он. Тоже, как монах, только без креста…
Андрей Афанасьевич как бы соединяет в себе новую – советскую! – историю скита с историей новейшей, повествующей уже о возрождении монастыря… И если подумать, то фигура его весьма символична. Сколько таких "монахов без креста" перебирается из советского времени в наши дни…
И одна надежда, что крест, на котором высечены слова: "Крест водрузися на земли и коснуся небеси не яко древу досягшу высоту"… – достанет и на этих Андреев Афанасьевичей.

Экскурсовод

В пассажирском салоне на паломническом корабле "Игумен Дамаскин" висела клетка. В клетке сидел попугай. Едва только мы вошли в салон, как попугай затрещал, захрипел, запоскрипывал, как плохой динамик у экскурсовода.
– Так он динамик и передразнивает…
– Динамик?!
– Ага… Он привык, что только туристы в салон заходят, и экскурсовод сразу динамик включает, начинает рассказывать…
– А чего же он хрипит только?
– Этому только и научился пока…

Поэт

– Я стихотворение придумал… – сказал мой приятель.
– Прочитай…
– Как солнечно было, когда приезжали сюда… – прочитал он. – Как пасмурно нынче, когда уезжаем…
И замолчал.
– А дальше? – спросил я.
– А что дальше писать, если все уже сказано тут…
Он махнул рукой и ушел с палубы.

Молитва и ничего более

Сидели с отцом Савватием, он сердито говорил, дескать, замолился народ, чудеса всюду мерещатся…
Потом разговор перешел на монастырь, отец Савватий рассказал о вертолетчике, который попал в тяжелейшую аварию, никаких надежд спасти не было, но – слава Богу! – молились, и все обошлось, снова летать будет…
– Ну вот, а вы, батюшка, на чудеса ругались… – сказал я. – А это разве не чудо?
– Какое это чудо… – сказал отец Савватий. – Это молитва и ничего больше…

Возвращение

Вот и снова поднимаемся на борт монастырского судна. Только теперь это уже не "Игумен Дамаскин", а буксирчик "Святитель Николай".
Отходим от берега.
Высоко вверху проплывает монастырь с тонущим в голубой высоте куполом собора. Сам собор оброс темными строительными лесами…
И снова открываю я машинописную книгу святителя Игнатия (Брянчанинова), и снова – точь-в-точь! – как в книге: "раздался величественный звон колоколов монастырских и вторили ему с разных сторон ущелья каменных гор многоголосым эхом". И уже не понять, то ли книга святителя вбирает в себя окружающий мир, то ли все звуки с легким дыханием ветерка – из этой книги…
"Скоро мы достигли противоположного берега, оттуда я оглянулся на Валаам, он представился мне, на своих обширных бесконечных водах, как бы планета на лазуревом небе…"
Этими словами кончается книга святителя.
Не скрою, когда мы подходили к приозерским шхерам, я тоже оглянулся, желая увидеть Валаам, как "планету на лазуревом небе", но – увы! – ничего похожего не разглядел. Не различить было с моим зрением никаких островов позади…
Впрочем, что же грешить на зрение?
Может, только святительскими очами, которыми епископ Игнатий разглядел в монахе-отшельнике будущего великого игумена, и можно увидеть Валаам так…
Целой планетой на лазуревом небе Божией любви?
2000 год
Валаам-Санкт-Петербург

Валаамский архив[12]

Замечательная жизнь настоятеля первоклассного Спасо-Преображенского Валаамского монастыря о. игумена Дамаскина[13]

Описание Божиих благодеяний и Святых Его угодников, видимых и невидимых, бывших на мне многогрешном.
I. Аз окаянный и многогрешный Дамиан[14] помню, что когда еще был весьма мал, то очень дик был, так что и людей боялся, а когда стал приходить в возраст, то родители стали мне говорить о женитьбе, да и сам приходить стал в силу, о, горе мне грешному Дамиану. Тогда человеколюбивый Господь Своим Милосердием вдохнув в сердце мое благодать Свою чрез некиих людей, а наипаче чрез Артемия[15], который много у нас разговаривал от божественного писания. И манием Вседержителя, стал я немного в себе размышлять: Прослышал, что некии идут в Киев, тогда осмелился и я у своих родителей также проситься в Киев и много стужив им, да к тому же еще была и нога весьма повреждена. Но однако благоволили мне идти[16] в 1816 г., как я вышел из дому, то почувствовал облегчение ноги, а в Киеве у угодников Божиих получил совершенное исцеление и возвратился домой здоров. В 1817 г., освободили меня идти к Соловецким Чудотворцам и пошел я один с Господом и Он сподобил меня побывать. Возвращаясь обратно, весьма пожелал я побывать на Валааме[17]. Пришли в Ондрусовскую пустынь и тут четыре ночи ночевали, приехали богомольцы из Ладоги и Сяйских рядков и мы с ними отправились на Валаам и тут ночь или две ночевали, и весьма мне понравилось так что там и навсегда желал бы быть. Так же и в Коневец заезжали побывать, потом уже прихожу к празднику Тихвинския Божией Матери, что в г. Тихвине, тут попраздновал и возвратился домой.
← Ctrl 1 2 3 ... 43 44 45 ... 66 67 68 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB 2012–2019

Генерация страницы: 0.0429 сек
SQL-запросов: 0