Электронная библиотека

Н. Кальма - Джон Браун

"Наполеон" направился наверх, на свой наблюдательный пост. Остальные тем временем выкатили из пожарного сарая во двор повозку и бросали в нее ружья, револьверы, пачки патронов - все, что можно было увезти на одной лошади. Запрягли уцелевшего Рыжего. Мул дрожал и косился на ворота. Перед уходом негры позаботились о том, чтобы хорошенько запереть пленников: иначе те могли бы воспользоваться моментом и напасть с тыла.
- Капитан, оружие собрано, - доложил Андерсон.
- По местам! - скомандовал Браун. - Ружья наизготовку! Без команды не стрелять. Откройте ворота!
Оливер и "Наполеон" откатили в сторону пожарные машины, загораживавшие ворота, и отодвинули железный засов. У всех бойцов были напряженные лица - все понимали серьезность минуты. Раненые старались стоять без посторонней помощи. Глаза Оливера, не отрываясь, следили за отцом, стоявшим рядом с Коплендом. Лицо Брауна было озабочено. Он держал палец на спуске карабина, плечи его были подняты.
Скрипя на петлях, распахнулись ворота арсенала, и сразу навстречу бойцам завыли, зарычали бешеные голоса "сынов Виргинии":
- Вот они! Бей их!
- Попались, голубчики!
- Долой аболиционистов! Бей негров!
- Подпустите их на сто ярдов, - командовал ясный голос Брауна. - Пли!
Почти одновременно с обеих сторон раздался залп. Тихая зеленая улочка наполнилась дымом, лязгом, стонами. Бился в оглоблях и вставал на дыбы раненый Рыжий. Повозка с оружием опрокинулась, и на мостовую посыпались ружья и револьверы. Все перемешалось, Красные лица с выпученными глазами ревели во всю мочь:
- Долой аболиционистов! Долой!
Пошли в ход штыки и сабли. Дерущиеся сошлись лицом к лицу, они скользили и падали среди разбросанного оружия, кровавых луж, поваленных заборов. Бойцы Брауна оттеснили своих противников в дальний конец улицы, к стене городского сада.
- Они бегут, - закричал вдруг Оливер. - Друзья, путь свободен! - Подняв высоко над головой ружье, он ринулся вперед. На минуту перед бойцами мелькнуло его тонкое, юношеское тело. Но грянул одинокий выстрел, и Оливер, беспорядочно взмахнув руками, упал ничком. Бойцы на минуту смешались. Джон Браун мгновенно подскочил к сыну и подхватил его на руки:
- Мальчик мой!
Н. Кальма - Джон Браун
Эпизод обороны арсенала. Джон Браун и умирающий Оливер. (Рисунок из книги Редпаса).
Но предаваться отчаянию было не время. Капитан крикнул бойцам:
- Не останавливаться! Я сам понесу его… - Он легко взвалил на плечи безжизненное тело Оливера.
- Вперед, люди! Пробьемся к мосту.
Бойцы устремились вслед за бегущими в беспорядке виргинцами. Мост был уже совсем близко, уже слышно было, как шумит река. Уже бежали навстречу им, размахивая руками и крича что-го, Каги с товарищами.
Казалось, еще несколько шагов, и маленький отряд спасен. Но в это мгновение впереди произошла какая-то заминка. Бойцы услыхали восторженный рев врагов, и сейчас же из-за поворота показались синие мундиры солдат.
- Моряки! - в ужасе закричал Андерсон. - Мы пропали!
- Назад, - раздался холодный голос Брауна. - Это ловушка. За мной, друзья, в арсенал!
Он повернул обратно, придерживая на плече тело Оливера. За ним последовал весь отряд. Вдогонку бойцам неслись выстрелы и крики, но они не отвечали. Они стремились теперь к арсеналу, как к единственному убежищу, и только когда захлопнулись за ними обитые железом ворота, бойцы смогли оглядеться и пересчитать оставшихся в живых. Трое остались лежать там, на улице, и еще трое погибли в реке. Среди них был Каги, спокойный, умный Каги, бессменный секретарь капитана и верный его помощник.
Когда на мосту появились моряки, Каги устремился со своими людьми к железнодорожной насыпи: он хотел перейти в брод Шенандоа. Но на другом берегу уже стояли виргинцы, торжествующие, пляшущие, словно толпа людоедов перед пиршеством. Пули, как дождь, падали в воду. Каги снова повернул в реку и пытался идти по воде. Там, немного ниже по реке, были скалы, в которых можно было укрыться. Только бы добраться до них. Но в эту пору Шенандоа была мутна и омутиста. Каги оступился и начал тонуть. Лири бросился ему на помощь, но шальная пуля уложила его.
Каги утонул тихо, без борьбы и криков, медленно погружаясь в глубину.
Последним был мулат Копленд. Один из добровольцев подстерег его за обрывом у реки и напал на него с ножом. Копленд поднял было винтовку, но ему трудно было двигаться в намокшей одежде, и вскоре он оказался пленником виргинца.
На берегу вопили: "Линчевать его! Линчевать!" Когда победитель притащил свою темнокожую добычу, все уже связывали платки, чтобы сделать петлю и повесить мулата. И только прибывший полисмен спас его от линчевания. Он сказал, что жизнь мулата священна, ибо принадлежит верховному суду Соединенных штатов.
В арсенале теперь оставалось одиннадцать бойцов. У всех были бледные, но спокойные лица. Тид утирал рукой кровь и грязь со щеки. Джон Браун все еще не расставался со своей драгоценной ношей. Он бродил по двору, ища удобного места. Наконец, он выбрал уголок у стены, под большой магнолией. Туда он положил Оливера. Юноша открыл мутные глаза и увидел над собой блестящие, славно лакированные, листья.
- Папа, мы победили, правда? Мы в горах?
Отец склонился над ним:
- Да, да, Оливер. Спи, мой мальчик…
Он отвернулся и вытер платком влажный лоб.
- Капитан, федеральные войска уже у ворот, - подошел Хезлет. - Я думаю, придется сдаться…
- Мы не можем сдаться, - устало возразил Браун. - Наших негров ждет линчевание, да и нас не помилуют. Нужно думать о людях, Хезлет.
- А заложники, - напомнил Хезлет. - Мы еще можем их ценой купить себе свободу.
Джон Браун покачал головой.
- Дело зашло слишком далеко, - сказал он. - Моряки скорее согласятся пожертвовать несколькими здешними плантаторами, чем выпустить из рук нас. Впрочем, можно попытаться.
За стеной раздались звуки горна. Стрельба прекратилась. "Наполеон", выглянув, сообщил, что солдаты составили ружья в козлы и как будто собираются расположиться лагерем. Вдруг он сказал:
- Капитан, сюда идет офицер с белым флагом. Мне кажется, это - парламентер.
Джон Браун подошел к окну и выглянул наружу.
- Что вам угодно, сэр?
- Я бы хотел говорить с вашим командиром, - донесся высокий тенорок офицера. У него было круглое лицо с небольшой курчавой бородкой. Разговаривая, он нервно поправлял пелерину своей шинели.
- Вы говорите именно с командиром первого американского аболиционистского отряда. Мое имя - Джон Браун.
- Я явился сюда по поручению полковника Роберта Ли, командующего войсками Соединенных штатов в этом округе, - прокричал офицер. - Полковник предлагает вам сдаться. Вы окружены со всех сторон. У вас нет другого выхода.
Джон Браун быстро набросал несколько слов на клочке бумаги.
"Сообщаю вам мои условия. Мы берем наших пленных и вместе с ними переходим Потомакский мост, после чего отпускаем их на свободу. Только тогда мы сможем вести переговоры о захваченной нами государственной собственности.
Джон Браун. 18 октября 1859".
Парламентер быстро вернулся с ответным письмом полковника:
"Полковник Ли, главная квартира. Харперс-Ферри. 18 октября 1859.
Полковник Ли, командующий войсками Соединенных штатов, посланный президентом США для подавления восстания в этом округе, требует сдачи лиц, находящихся в здании арсенала. Если они сдадутся без сопротивления и выдадут захваченное имущество, они будут в безопасности ожидать распоряжений президента. Полковник Ли со всей откровенностью предупреждает их, что бегство невозможно - весь арсенал окружен войсками. И если его вынудят прибегнуть к силе, он не отвечает за последствия.
Р. Ли, полковник, командующий войсками С. Ш.".
Джон Браун прочел письмо. Лицо его осталось невозмутимым.
- Я сдамся, если полковник даст моим людям, здоровым и раненым, уйти в горы, сказал он, явственно произнося каждое слово. - Кроме себя, в обмен за моих людей я предлагаю всех взятых мною заложников.
- Это невозможно! - Офицер весь скривился. - Полковник требует безусловной сдачи всех бунтовщиков.
Вместо ответа Джон Браун поднял револьвер и выстрелил в воздух.
- Предупреждаю вас: на рассвете мы начнем атаку, - визгливо закричал офицер и, не выдержав парламентерской вежливости, погрозил кулаком. - Мы разгромим ваше проклятое гнездо!

Помощь не приходит

Где же был в это время Кук, которого так страстно ожидали бойцы, от которого надеялись получить помощь и спасение?
Переехав на мэрилендскую сторону Потомака, Кук сначала занялся заложниками. Один из крупных местных помещиков, Бирн, сам попался ему на дороге. Он ехал верхом в Ферри.
Кук сошел с повозки и взял за повод лошадь Бирна.
- К сожалению, мне придется вас арестовать.
Бирн, знавший в городе этого широкоплечего шлюзового сторожа, засмеялся:
- Бросьте, что за шутки!
Винтовки и суровые лица негров, сопровождавших Кука, убедили его в том, что здесь не шутят. Кук привязал лошадь пленника к своей повозке, и весь отряд продолжал свой путь к дому Бирна, где надлежало взять еще его брата. У дверей дома Бирн успел шепнуть брату: "Гражданская война".
Между тем Кук созвал в гостиную невольников Бирна и сказал им, зачем он здесь. Впервые в этих стенах говорилось о свободе черного народа. Нервно шагавший по комнате Бирн уловил несколько слов: "Все люди рождены свободными и равными". Он крикнул в бешенстве.
← Ctrl 1 2 3 ... 29 30 31 ... 35 36 37 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB 2012–2019

Генерация страницы: 0.0221 сек
SQL-запросов: 0