Электронная библиотека

Ариан Дольфюс - Рудольф Нуреев. Неистовый гений

Наталия Дудинская, Марго Фонтейн, Мод Гослинг, Нинетт де Валуа, Виолетта Верди были для него образцом женщины, и он нередко отпускал: "Я все знаю о женщинах". При условии, что они были танцовщицами. Остальные в его глазах не имели большой ценности, за исключением одной: его матери.
Нуреев не лишал себя удовольствия язвительно пройтись по прекрасной половине человечества, как, например, в "Тайм Мэгэзин" в 1965 году: "Все женщины глупы, даже если они сильнее матроса. Потому что они сосут кровь и оставляют вас умирать от истощения". Такие женоненавистнические сентенции свидетельствуют о том, что он… боялся женщин. Боялся излишней привязанности с их стороны, боялся нестандартной реакции, которую трудно было предвидеть, а это его удручало.
И при этом, повторю, Нуреев жил в окружении женщин, и у него никогда не хватало смелости от них отказаться.
В крупных городах Европы и Америки, куда он приезжал выступать, его всегда ждали женщины. В Лондоне - Мод Гослинг, Джоан Тринг или Тесса Кеннеди. В Италии - Глория Вентури или Виттория Оттоленги. В Нью‑Йорке - Наташа Харлей или Моника ван Воорен. В Сан‑Франциско - Джанет Хитеридж и Армен Бали. В Монте‑Карло - Марика Безобразова. В Париже - Дус Франсуа, Николь Гонзалес или Мари‑Элен Ротшильд. Все эти дамы были в его полном распоряжении. До тех пор, пока он снова не отправлялся в путь.
Каждая из них играла свою роль. С некоторыми были сугубо деловые отношения. Другие открывали для него двери светского общества. Кое‑кто испытывал к нему материнские чувства, кое‑кто соглашался играть роль гувернантки…
Эти женщины имели много общего. Как правило, все замужние, старше него и почти все бездетные, часто красивые, в основном богатые и готовые на все, чтобы приласкать этого мужчину‑ребенка, который был хотя и капризен, но зато гениален. Могли ли они рассчитывать на большее? Одна из них сказала: "Трудно найти кого‑нибудь в окружении Рудольфа, кто бы в него не влюбился". Но Нуреев делал все, чтобы разубедить кандидаток.
Итальянка Виттория Оттоленги в жизни Рудольфа занимала особое место. Она была балетной интеллектуалкой, вела программу о танце на итальянском телевидении, писала статьи в специальных журналах. Виттория очень хорошо знала классический репертуар, и Рудольф часто звонил ей посреди ночи, чтобы спросить, что она думает о Зигфриде или Ротбарте. Он считал ее своим другом, но в то же время ему недоставало уважения к ней. Виттория говорила: "У меня с ним были две проблемы: я была еврейкой и коммунисткой, а Рудольф был антисемитом и антикоммунистом. Мы говорили с ним по‑английски, и сколько раз я от него слышала: "You are a dirty jewish!" - "Ты грязная еврейка!"{750}.
Некоторые женщины из окружения Нуреева при необходимости играли роль хозяйки дома или доверенного лица. Такова была Наташа Харлей из Нью‑Йорка. Эта балетоманка познакомилась с Нуреевым в 1963 году, во время приема, который устраивала у себя дома по случаю гастролей Королевского балета в Нью‑Йорке. Рудольф немедленно проникся к этой замужней женщине, матери двоих детей самыми лучшими чувствами. "По‑моему, ему нравилось, что я говорю по‑русски и что принимаю его по‑простому. Он заходил выпить чашку чаю, а иногда я могла устроить ужин у него дома, причем надо было приносить все с собой, потому что у него не было ни посуды, ни приборов, ни прислуги"{751}. С Наташей Рудольф мог расслабиться, быть самим собой, почувствовать себя в семье. Именно к ней он пришел в тот день, когда узнал о смерти матери. "Приехал также Барышников, они говорили всю ночь…"{752}. Также он позвонил Наташе Харлей попросить помощи в тот день, когда в Нью‑Йорк приехала его племянница Гюзель. Как могла, Наташа "разрулила" ситуацию.
Иные женщины из окружения Рудольфа переходили заданные границы. Показателен случай Дус Франсуа. Эта красивая француженка чилийского происхождения встретила Нуреева в тот период, когда жила с Рэймундо де Ларреном, директором Балетной труппы маркиза де Куэваса. Молодая женщина сразу же увлеклась Рудольфом и предложила ему пожить у нее; она предоставляла ему кров до тех пор, пока он не купил собственную квартиру в 1982 году. Она подбирала ему одежду, заваривала в термосе чай, отвечала на телефонные звонки, организовывала его встречи, бегала ради него по антикварным магазинам, сопровождала на вечеринки и выполняла функции водителя. Все парижские журналисты, писавшие о балете, неизменно встречались с преданной Дус. Но попробовал бы кто‑нибудь расценить эту преданность как чрезмерную! Подозревали, что Дус вошла в жизнь Рудольфа, чтобы любой ценой стать для него незаменимой. "Это были странные отношения, - вспоминал Шарль Жюд. - Рудольф любил только тех людей, которые не склоняли перед ним головы. Но Дус была не такая, и он это знал. Однако она была нужна ему, потому что выполняла все его капризы двадцать четыре часа в сутки"{753}. Нуреев часто терроризировал Дус, а тем, кто осмеливался сказать ему, что он превратил ее в бесплатную рабыню, с иронией отвечал: "Раб делает что‑то без удовольствия. А здесь взаимный обмен: ты мне - я тебе"{754}.
Только что получали в обмен эти преданные и порой презираемые им женщины?
"Благодаря этой дружбе они могли прожить часть своей жизни в его тени, - считает Луиджи Пиньотти. - Ради этого они обслуживали его и служили ему, принимая от него всё"{755}.
Однажды, показывая Паоло Бортолуцци (он исполнял роль Судьбы в "Песнях странствующего подмастерья") свои семейные фотографии, Нуреев сказал: "Вот чего мне недостает…"
Человек парадоксов, счастливый своей независимостью, но страдающий от одиночества, Нуреев мечтал о создании семьи, хотя и знал, что это утопия. В отличие от многих гомосексуалистов он обожал семейную жизнь. "Я тебе завидую", - признался он Луиджи Пиньотти, когда обедал у него дома в Милане. Роберту Трейси он говорил, что хотел бы иметь ребенка от Настасьи Кински, его партнерши в фильме Джеймса Тобака "На виду", вышедшем в 1983 году. В конце восьмидесятых, когда болезнь уже брала свое, он часто говорил Шарлю Жюду, женатому на Флоранс Клер: "Попроси Флоранс, чтобы она родила мне ребенка". "Это будет мальчик с моей головой и твоим телом, - передавал слова своего друга Шарль Жюд. - Он просил нас купить замок с виноградниками в районе Бордо. И говорил: "Мы могли бы жить там все вместе…"{756}. Тележурналисту Патрику Пуавр д'Арвору, спросившему его однажды, жалеет ли он о том, что у него нет детей, Рудольф ответил после долгого молчания: "Это трудный вопрос". Потом он овладел собой и ответил в своей обычной шутливой манере: "Ребенок - это твоя копия, а я не хочу, чтобы у меня была копия!"{757}.
Дус Франсуа, несомненно, была лучше, чем кто‑либо, осведомлена о тайных чаяниях Рудольфа. Из всех окружавших его женщин она была самая молодая. Она была не замужем и могла бы осуществить его желание, касающееся семейной жизни, если таковое действительно имелось. Но может, эта ее готовность на все как раз и отталкивала его?
Случай с Дус вообще кажется очень странным. Рудольф, который ревностно защищал свою свободу, вдруг оказался полностью зависим от женщины… которую не любил. "Я не могу бороться с этими бабами. Я не понимаю, чего они хотят. Скажи им хотя бы ты, что я гей!" - попросил он как‑то Луиджи Пиньотти{758}.
Слишком навязчивым женщинам обольститель Нуреев вскоре в открытую предпочел компанию мужчин. С ними, по крайней мере, у него не было двусмысленности. Предложение сексуального контакта не влекло за собой никаких обязательств.
Гислен Тесмар делилась своими мыслями: "Рудольф прекрасно мог бы любить и женщин, если бы они не создавали ему столько проблем. Он воспринимал сексуальную жизнь как еду, как простую гигиену жизни…"{759}. Виолетта Верди подтверждает эту метафору, приводя слова датского танцовщика Петера Мартинса: "У Рудольфа было правилом после спектакля: один стейк, один парень"{760}. Той же Виолетте Верди Нуреев признавался: "С женщиной сексуальные отношения занимают очень много времени… С мужиками, по крайней мере, это гораздо быстрее"{761}.
Нуреев умел очаровывать молодых мужчин. Один фотограф вспоминал, как он поднимался в лифте Гранд‑опера со своим знакомым, очень красивым парнем. "На одном из этажей двери лифта открылись, на площадке стоял Нуреев; он посмотрел моему другу прямо в глаза, взял его за руку и вывел из кабины… Я нашел своего друга через час, он был очень доволен".
Другим способом классического соблазнения было пригласить молодого танцовщика в свою артистическую уборную до или после спектакля. Ни один не мог отказаться, особенно если Нуреев был постановщиком спектакля и от него зависело распределение ролей.
Представьте картину: парень стучит, входит и видит Нуреева практически голым - только махровое полотенце на чреслах. Одно движение - и полотенце падает на пол. Иногда это искушало, но чаще такая методика обращала избранника в бегство. Тем, кто предпочитал девушек, Рудольф говорил, что надо попробовать всё и он готов подождать, пока парень решится.
← Ctrl 1 2 3 ... 72 73 74 ... 98 99 100 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB 2012–2018

Генерация страницы: 0.0125 сек
SQL-запросов: 0