Электронная библиотека

Расул Гамзатов - Мой Дагестан

Услышав этот рассказ, я подумал: то же бывает с переводами стихотворений. Если переводы хорошие, хвалят автора, забывая того, кто перевел. Если переводы плохие, ругают переводчика, а имя автора стараются не поминать.
Нет уж, друг-переводчик, и за хорошее и за плохое давай отвечать вместе. У нас теперь одна арба на двоих. Давай ее толкать в гору дружно, а не тянуть каждый в свою сторону. А то и арба и мы вместе с ней не сдвинемся с места.
Удивительное событие произошло как-то у нас. Большая гора вдруг стронулась и поползла вниз. Она остановилась недалеко от аула Мохоч, перегородив горную речку. Отары, чабаны, костры чабанов, шалаши чабанов мирно, без всякого вреда пропутешествовали вместе с горой. Теперь она стоит такая же, как была, но только около подножия ее образовалось озеро, а в озере развелась форель. Никто никогда не ездил на эту гору, пока она стояла на старом месте, а теперь вокруг нее всегда туристы, экспедиции, рыболовы, экскурсии школьников.
Пусть и моя книга пропутешествует в новый для нее язык без вреда. Пусть и она привлечет к себе потом людей, как гора невдалеке от аула Мохоч.
А впрочем, как говорят мусульмане, что на роду написано, тому и быть. Это, наверно, соответствует русской пословице: человек предполагает, а бог располагает. Или еще короче: от судьбы не уйдешь.
Критик. О нем писать труднее всего. Будешь ругать, подумают, что недоволен его критическими замечаниями и даже стараешься свести счеты. Будешь хвалить, подумают, что задабриваешь на будущее.
Отец говорил: мы с критиком оба поэты. Я пишу стихи, а он пишет о моих стихах.
Абуталиб сказал одному дагестанскому критику:
- Я делаю вино из винограда, а ты мое вино пробуешь на вкус.
Я воздержусь от высказываний о критике, но несколько советов ему хотелось бы дать.
1. Плохое всегда называй плохим, хорошее называй хорошим.
2. Если похвалишь, то потом не ругай то же самое; если поругаешь, то потом не хвали.
3. Не старайся сделать из мухи слона, но еще менее тщись превратить слона в муху.
4. Говори о том, что в книге есть, а не о том, чего в ней нет.
5. Не призывай авторитеты, начиная с Белинского, чтобы утвердить и подтвердить свои мысли. Если эти мысли действительно твои, старайся утвердить их собственным разумом.
6. Ясные мысли выражай ясным и понятным языком. Неясные мысли не выражай вовсе.
7. Не будь флюгером, который колеблется вместе с ветром.
8. Не старайся внушить другим то, чего не понимаешь пока что сам.
9. Если у тебя в кармане нет ста рублей, то не притворяйся, будто ты их имеешь.
10. Если ты давно не был в родном ауле и не знаешь, как там идут дела, не утверждай, будто только что возвратился из родного аула.
Эти мои пожелания не новы. Они похожи на первую строку таблицы умножения. Однако если бы каждый критик их добросовестно исполнял, у нашей критики было бы куда больше достижений.
Читатель. Поговорил я с редактором, с издателем, с переводчиком, с критиком. Хочу сказать теперь несколько слов главному, для кого пишется всякая книга, - читателю.
Читатель, мой друг! У тебя, конечно, есть свои любимые книги. Есть они и у нас - писателей. Говорят, что самая главная книга писателя та, которую он еще не успел написать, но которую обязательно напишет. Не знаю, насколько это верно для всех других, но для меня - в самую точку.
Да, я давно мечтаю написать книгу о родной земле. Давно я вынашиваю замысел, но написать все никак не мог. Может быть - не хватает таланта, может быть - мешает ежедневная суета, может быть - не хватает терпения, может быть - не хватает смелости.
С годами увеличивается ответственность перед самим собой и перед читателем, и рука не так отважно хватается за перо по каждому поводу. Книга о родной земле - самая ответственная из всех книг.
Книгу эту я еще не написал, но я много думаю о ней и теперь хорошо знаю, какой она должна быть. Свои раздумья об этой книге - о главной книге моей жизни - я и решил запечатлеть на бумаге.
Это еще не черкеска, но материал для черкески. Это еще не ковер, но лишь нитки для ковра. Это еще не песня, но лишь то биение сердца, от которого песня должна родиться.
Говорят: если ты даже не молился, но лишь подумал о том, что неплохо бы помолиться, то за одно это не попадешь в ад.
Говорят: кунак кунаку чем богат, тем и рад. Если в сакле кунака одна только буза, разве гость обидится, что его не угощают заморским вином, которого нет ни в сакле и нигде поблизости?
Говорят: если даже ты не сделал ничего хорошего, спасибо за то, что собирался сделать.
Читатель, мой друг, каждая книга пишется для тебя. Я могу убеждать издателя, могу спорить с редактором, с критиками. Но только твой приговор настоящий и последний. Он, как говорят судьи, обжалованию не подлежит.
Писатель живет только для встречи с тобой. Всей моей жизни сопутствуют три больших волнения. Сначала я волнуюсь перед первой встречей с тобой, в ожидании, в предположении, какой эта встреча будет. Потом я волнуюсь во время самой встречи, что естественно и понятно. Наконец, я волнуюсь после встречи, живя воспоминаниями о ней и стараясь себе представить, какое впечатление я произвел.
Я вижу разные лица читателей. Один наморщил лоб. Где же мне взять слова, чтобы разгладить эти морщины? У другого на лице гримаса, как будто в рот попало что-то неприятное, несъедобное. У третьего выражение скуки самое страшное, самое безнадежное, что может быть.
У горцев спросили: зачем вы строите свои аулы далеко, в труднодоступных горах? До вас почти невозможно добраться, да и опасно: эти тропинки над пропастями, эти горные осыпи и обвалы. Горцы ответили: "Хорошие друзья доберутся до нас и по плохим дорогам, пренебрегая опасностями, а плохие друзья нам не нужны".
Читатель, мой друг, мне сорок четыре года. В этом возрасте человеку можно поручать любые ответственные дела. В этом возрасте писатель должен отвечать за каждое свое слово.
Если в моей книге ты увидишь мысль, которая ночевала уже раньше в чьей-нибудь другой книге, выбрось ее из своего сознания, как когда-то в горах выбрасывали невесту после свадебной ночи, если она не сберегла до времени своей чести.
Если в моей книге ты найдешь верную мысль, подчеркни ее. Если же найдешь неверную - подчеркни дважды.
Если ты обнаружишь хотя бы крупицу лжи, не медли, выбрось всю книгу целиком - она никуда не годится.
Расскажу на прощание еще одну притчу.
Притча о богатом хане, о его сыне и о хинкалах из курдюка с чесноком
Некогда жил в Аваристане богатый хан. Трижды женился он в стремлении иметь сына, но ни одна жена не родила ему не только наследника, но даже дочери. Пришлось хану жениться в четвертый раз.
Скоро ли, долго ли, народился у хана сын. Радости не было конца. Били в барабаны, трубили в бубны, плясали, пели. Пировали три дня и три ночи.
Но недолго прожила радость в роскошном ханском дворце. Вскоре сын заболел, и никто не мог определить, что за болезнь. Какие бы колыбельные песни ему ни пели, он не спал. Какие бы яства ему ни давали, он не ел. И все видели, что дни его сочтены. Ни доктора из заморских стран, ни индийские талисманы, ни тибетские травы не могли излечить единственного наследника. А хан, наверно, не пережил бы его.
И вот пришел к хану простой бедняк из ближнего аула, которого никто не считал за человека. Он заявил, что знает средство и может спасти наследника. Приближенные хана хотели вытолкнуть бедняка, но хан их остановил. "Так и так сын умрет, - подумал хан, - отчего же не попробовать последнего средства".
- Что тебе нужно для того, чтобы спасти моего сына?
- Мне нужно побыть с твоей женой наедине.
- Как? Наедине?! С моей женой! Да ты с ума сошел! Вон с моих глаз!
Бедняк повернулся и пошел, а хан подумал. "Так и так сын умрет. Какой мне будет вред, если он поговорит с моей женой с глазу на глаз".
- Эй, бедняк, воротись, мы передумали. Тебе разрешается говорить с моей женой.
Когда бедняк и ханша остались вдвоем, бедняк спросил:
- Ты хочешь, чтобы твой сын был жив и здоров? Ханша вместо ответа упала на колени.
- Тогда скажи, кто его настоящий отец? Глаза ханши забегали из стороны в сторону.
- Не стесняйся. Наш разговор мы унесем в могилу. А иначе сын не выживет.
- Хан очень хотел сына. Я знала, что если не рожу, то меня прогонят, как прогнали уже других. И вот я поехала в горы и спала там с простым молодым чабаном, и после этого родился наследник.
- О высокий хан, - возвестил лекарь после этой беседы - Я знаю средство, которое спасет твоего сына. С этой минуты его колыбель должна стоять около костра, подобного тому, какой разводят чабаны в горах. Постлать ему в колыбель нужно овечью шкуру, а кормить его нужно только пищей, которую едят твои чабаны.
- Но… они едят хинкалы из жирного курдюка с чесноком. Как же может мой наследник… годовалый ребенок…
Бедняк повернулся и пошел. "Так и так сын умрет", - подумал хан и велел принести блюдо с хинкалами.
Ханша сама взялась готовить еду. Она готовила хинкалы так, как готовила их тогда в горах молодому богатырю перед той ночью, лучшей из всех ее ночей. Она поставила деревянное блюдо перед сыном так же, как поставила тогда блюдо перед чабаном.
Хинкалы были большие и круглые, как булыжники. Вареные курдюки источали жир. Отдельно в кувшине была подана родниковая горная вода.
← Ctrl 1 2 3 ... 43 44 45 ... 76 77 78 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB 2012–2019

Генерация страницы: 0.0205 сек
SQL-запросов: 0