Электронная библиотека

Николай Никитин - Освоение Сибири в XVII веке

Советские историки отказались от господствовавшего раньше термина "завоевание", так как он не раскрывал всех сторон и всей сложности процесса вхождения сибирских народов в состав Российского государства. В настоящее время наши ученые предпочитают говорить о "присоединении" Сибири, поскольку этот термин, по словам В. И. Шункова, включает в себя "явления различного порядка - от прямого завоевания до добровольного вхождения".
Большую часть сибирской тайги и тундры малочисленные русские отряды прошли, не встретив серьезного сопротивления, и, таким образом, присоединили к России огромные территории в основном мирным путем. Это обстоятельство явилось одной из основных причин чрезвычайно быстрого продвижения землепроходцев от Урала до Тихого океана. Оно объяснялось прежде всего крайне слабой заселенностью Сибири. Дни, недели и месяцы служилые и промышленные люди могли не встретить на своем пути ни одного человека, а встретившиеся далеко не всегда стремились к активному противодействию и далеко не всегда были способны оказать его. Более того, коренные" обитатели края нередко добровольно поставляли русским отрядам "вожей" (проводников) на новые земли. Бывало и так, что отдельные группы "иноземцев" присоединялись к отрядам служилых людей, использовавших в своих целях межплеменные распри.
Все это, однако, не являлось единственной причиной беспримерно быстрых темпов продвижения. Как бы, в частности, ни распылено и малочисленно было коренное население Сибири, русских переселенцев тогда было еще меньше. В. В. Покшишев-ский справедливо заметил, что "временами русская колонизация словно "захлебывалась" от несоответствия размеров открываемых территории численности служилых и промышленных людей". Быстрое достижение русскими самых отдаленных уголков Северной Азии объясняется также и самой целью походов, направленных прежде всего на поиск "соболиных мест". Высокоэффективные способы пушного промысла приводили к быстрому истреблению драгоценного зверька, что все время толкало на поиски новых "землиц".
Быстроте продвижения на восток содействовала, наконец, и разветвленная речная сеть Сибири: от Урала до Тихого океана можно было перебираться по волокам из одного речного бассейна в другой. Сибирские реки и волоки в представлении иных (в основном зарубежных) историков делали несложным как перемещение по гигантским просторам Северной Азии, так и ее присоединение к Российскому государству.
Так полагать могут лишь люди, имеющие весьма смутное понятие о природе и общей обстановке в Сибири XVII в. Возразить им лучше всего словами зарубежных же ученых. Английский исследователь Дж. Бейкер писал: "Продвижение русских через Сибирь в течение XVII в. шло с ошеломляющей быстротой. Успех русских отчасти объясняется наличием таких удобных путей сообщения, какими являются речные системы Северной Азии, хотя преувеличивать значение этого фактора не следует, и если даже принять в расчет все природные преимущества для продвижения, то все же на долю этого безвестного воинства достанется такой подвиг, который навсегда останется памятником его мужеству и предприимчивости и равного которому не свершил никакой другой европейский народ". Японский историк Синтаро Накамуро также отмечал, что "нельзя не удивляться героическим действиям этих людей, проходивших в те далекие времена совершенно неизведанные земли и тайгу, преодолевавших студеные реки и моря…."
Рассмотрим все же подробнее, каковы были условия продвижения русских "встречь солнца".

ЛЕГКО ЛИ БЫЛО "ПОКОРЯТЬ СИБИРЬ"?

Уже переход через Урал был сопряжен с огромными трудностями. Приходилось преодолевать безлюдные лесные пространства, каменистые перевалы, "тесные" и бурные реки, одни из которых постоянно грозили разбить суда, а другие из-за своей маловодности вынуждали проталкивать их вперед, сооружая ниже по течению временные плотины (обычно из парусов), как это, по преданию, делал еще Ермак. На сухопутной же Верхотурской дороге предстояло преодолевать "грязи и болота непроходимые", лесные завалы, трудный перевал через "Камень", на котором "снеги… падут рано". А зимой путников там и позже подстерегала вполне реальная опасность быть растерзанными волками или заживо погребенными под снегом во время пурги.
В самой Сибири большую сложность передвижению создавали волоки - те самые, наличие которых, по мнению некоторых, и делало сибирские пути удобными. Вот условия перехода по одному из волоков - Маковскому. Для его преодоления требовалось всего 2–3 дня, но это был путь "через грязи великие", "через болота и речки", "а в иных местах, - сообщал очевидец, - есть на волоку и горы, а леса везде темные". Для переброски грузов там, кроме людей, могли использовать лишь вьючных лошадей или собак, "а телегами через тот волок ходу за грязьми и болоты никогда не бывает".
Не легче был переход на Енисей и по северному, Турухан-скому волоку. Здесь на разных участках пути не могли проходить суда одной величины. Из крупных морских и речных судов грузы переносили в простые лодки, на них двигались по озерам и протокам к самому волоку, по нему грузы переносили уже "на себе" или "волокли" на тележках, затем снова передвигались в лодках через систему озер, торопясь пройти их до летнего спада воды, а если не успевали, то вынуждены были поднимать уровень воды в протоках с помощью парусных и земляных "запруд".
К востоку от Енисея волоков, как правило, уже не было. Вернее, они представляли собой горные перевалы. Переправить через них лодки и струги чаще всего не удавалось, всю кладь приходилось переносить "на себе", а суда строить заново. Такие сухопутные "вставки" в речные маршруты были довольно значительными, а к трудностям их преодоления добавлялась еще и сложность плаваний по самим р^кам, часто очень порожистым. С "великим трудом и большою нужою" было сопряжено, например, передвижение по Верхней Тунгуске (Ангаре). "Судовой ход" там был "тяжек и нужен, река Тунгуска быстрая, и пороги великие". Из-за них суда приходилось разгружать и переносить весь груз "на себе", либо сплавлять на небольших лодках, а пустые суда тянуть "канатами, человек по 70 и больше" по "небольшим проезжим местам, где камней нет". На Илиме плавание опять затрудняли многочисленные пороги, через которые "взводили суда" таким же образом, а грузы "обносили на себе".
Труден был переход и через Ленский волок, особенно по речкам Муке, Купе и Куте. Как сообщали очевидцы, летом по этому пути можно было идти лишь на небольших плотах, "а в малых… судах и в стружках отнюдь… не мочно, потому что… реки каменые и малые, ходят по них судами только в одну вешнюю пору, как половодье бывает…" Но и плоты приходилось делать небольшими, на 20 пудов груза. Тем не менее они то и дело садились на мель, что прибавляло измученным людям работы: "…И везде, бродя, с камени те плотишка сымают сте-гами (шестами. - Я. Я.), а те де речки, идучи, перед собою прудят парусы".
Сильно осложняло плавание по сибирским рекам раннее их замерзание и позднее освобождение ото льда. Землепроходцы поэтому часто вынуждены были зимовать в пустынных, непригодных для жилья местах. Передвижение же по сухопутным северным маршрутам, проложенным отрядами служилых и промышленных людей на "захребетные заморские реки", было связано с трудностями другого рода. Там приходилось ехать не на санях или телегах, а лишь верхом, причем по совершенно безлюдным, диким и гористым местам. Верховые и вьючные лошади в пути нередко погибали, "а иных… сами с голоду съедаем", сообщали служилые люди, прибавляя, что в дороге "голод великий терпят, едят сосновую кору и траву, и корень, и всякую едь скверную".
Однако самые тяжкие испытания выпадали на долю тех, кто избирал морские пути. Особенностью омывающих Сибирь океанов является прежде всего негостеприимность берегов, а сильные ветры, частые туманы и тяжелый ледовый режим создают для плаваний на редкость трудные условия. Крайне опасным был, например, "мангазейский ход" - плавание по бурному "Мангазейскому морю" (Обской губе). "Путь нужен и прискорбен и страшен от ветров" - так отзывались о нем. Редкий год обходился здесь без "разбою" (кораблекрушений), когда не успевшие укрыться от непогоды в устьях рек суда выбрасывало на берег, а находившиеся в них грузы топило или "разметывало" на расстояние в несколько верст. Многие из выброшенных "душою да телом" мореплавателей погибали в пустынной тундре от голода и стужи. Случалось, что в течение нескольких лет из-за подобных катастроф ни один коч не мог добраться до Мангазеи.
Свирепые бури часто разбивали суда и при плавании вдоль восточносибирского побережья (вспомним поход Алексеева - Дежнева). Подолгу задерживали полярных мореходов и "прижимные ветры", вынуждая идти "бечевою и греблею, мучая живот свой". Однако главную опасность в этих плаваниях представляли льды. До нас дошли рассказы мореходов о том, как "льды ходят и кочи ломают", как "затирает теми льды заторы большие". Иной раз лишь "с великой нужою" удавалось провести коч "промеж льды": через них мореходы "выбивались и просекались", плыли, выбирая свободные или покрытые тонким льдом места, двигались "по заледью возле земли… по протокам". Лед "испротирал" защищавшие корпус судна' "нашивки" и "прутье", суда замерзали в открытом море, подолгу оставаясь "в заносе" вдали от берегов "без дров, и без харчу", и без воды. В таких случаях, бросив кочи, "волочились" пешком на берег, "перепихиваясь с льдины на льдину", при этом далеко не всегда удавалось захватить с собой из кочей "запасы". "Морем идучи, оцынжали, волочь не в мочь", - так, случалось, объясняли полярные мореходы гибель своего груза. Кроме того, и во время благополучных плаваний они часто страдали от недостатка свежей воды и продовольствия, от цинги, случавшейся, по их мнению, "от морского духу и дальнего нужного пути".
← Ctrl 1 2 3 ... 11 12 13 ... 35 36 37 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB © 2012–2017

Генерация страницы: 0.0002 сек
SQL-запросов: 0