Электронная библиотека

Николай Никитин - Освоение Сибири в XVII веке

Заметим, что здесь мы сталкиваемся отнюдь не с уникальным явлением в истории: она знает немало примеров, когда находившийся "на подъеме", переживавший свой "звездный час" народ одерживал такие же победы. Взлет социальной активности русских людей произошел в конце XVI–XVII в. и на восточной окраине нашей страны, и в первую очередь благодаря ему Россия всего за одно столетие обрела Сибирь.
Вместе с тем совершенно очевидно, что единовременное выступление значительного количества коренного населения против русских на сколько-нибудь значительной территории Сибири в XVII в. привело бы не только к остановке всякого их продвижения в глубь Северной Азии, но и к утрате уже приобретенных земель.
Правящие круги России, видимо, сознавали это и стремились прежде всего использовать для проведения в жизнь своей политики методы невоенного, дипломатического воздействия. За Урал отсылались строгие предписания "приводить иноземцев под… государеву руку" и собирать ясак "ласкою и приветом, а не жесточью", стараться не чинить с ними "за-доров" и "драк" и т. д.
Мы знаем, однако, что при всех успехах сибирских "дипломатов" из тех же служилых людей "задоры" и "драки" у русских с коренными жителями Сибири бывали. Вместе с лютыми морозами, кораблекрушениями, голодом и болезнями военные столкновения уносили жизни первопроходцев. Достаточно вспомнить потери в людях лишь наиболее известных сибирских экспедиций XVII в., чтобы убедиться в полной несостоятельности утверждений о легкости "покорения Сибири".
Из 30 человек отряда Добрынского, положившего начало присоединению Ленского края, вернулись 15; из 132 человек, принявших участие в походе Пояркова на Амур, погибло, по словам очевидцев, "человек с 80"; из 90 (или 105) человек, отправившихся с Дежневым и Алексеевым вокруг Чукотского полуострова, благополучно добрались до цели лишь 12; из 60 ходивших в поход с Атласовым на Камчатку служилых в живых осталось 15 человек. Этот перечень можно продолжить, но ведь были и целиком погибшие, и оставшиеся нам совершенно неизвестными экспедиции.
Конечно, общая численность людских потерь в Сибири уступает тем, которые Россия понесла, пробиваясь, например, к Балтийскому и Черному морям. Однако нельзя забывать, что счет людям и людским потерям за Уралом был особый. В дошедших до нас правительственных документах прямо (и совершенно справедливо) говорилось, что в Сибири десятки и сотни человек значат то же, что в европейской части страны - тысячи. Как известно, всего около 7 млн. человек проживало в России в конце XVI - середине XVII в. И тот поток переселенцев, который направлялся в Сибирь, был, пожалуй, максимально возможным для страны, постоянно страдавшей при огромных размерах от малолюдья.
Впрочем, представление о трудности или легкости путей, как мы уже видели, определяется не только числом погибших первопроходцев…
Сибирь дорого обошлась русского народу. Об этом не следует забывать, оценивая деятельность тех, кто, шагнув за порог неведомого, первым преодолел и первым освоил гигантские пространства Северной Азии.

ПОДВИГ ОТКРЫТИЙ

У каждой эпохи своя мораль, своя этика, и то, что большинству людей представляется несправедливым сейчас, могло быть обычной нормой поведения несколько столетий назад.
Как заметил Н. М. Карамзин, "мы должны судить о героях истории по обычаям и нравам их времени". Укажем в этой связи, что и в средние века, и много позднее качествами, ценившимися в человеке больше всего, были отвага и сила, а во взаимоотношениях одних народов с другими правым (и лучшим) считался тот, кто оказывался сильнее.
Землепроходцы XVII в. были, конечно, людьми своего сурового времени. Если оценивать их деятельность с морально-этических позиций современного человека; то нельзя не заметить, что поступки землепроходцев нередко отличала жестокость, а определяла обыкновенная корысть. Вместе с тем нас и сегодня не могут не привлекать в них отвага и решительность, предприимчивость и изобретательность, удивительная стойкость в преодолении трудностей и невзгод, а также ненасытная любознательность. Прежде всего благодаря этим своим свойствам они прошли за невероятно короткий срок всю Сибирь, собрали о ней первые достоверные сведения и положили начало ее изучению.
Экспедиции землепроходцев, как правило, преследовали не только военно-промысловые, но и разведывательные, т. е. по сути дела исследовательские цели. В соответствии с полученными от воевод "наказами" служилые люди обычно должны были "смотреть того накрепко… от которой реки от устья до устья ходу парусом или греблею, и расспрашивать про те реки подлинно, как те реки слывут и отколево вершинами выпали… и землицам и рекам и всяким местам чертеж подать". Участники походов должны были также выяснить, "какие люди по тем рекам и вершинам живут и чем кормятся… и зверь у них соболь есть ли… и кто у них… землицами владеет… и товары к ним какие приходят, и на какие товары… торгуют" и многое другое.
Советский географ Д. М. Лебедев, изучив составленные по этим наказам "отписки" и "скаски", пришел к выводу, что они "говорят о большой любознательности и точности восприятия русских "землепроходцев" и "мореходцев", хотя… они вряд ли отчетливо сознавали, что их наблюдения представляют какой-то более широкий, чем узкопрактические задачи, географический интерес… Их донесения не являются стройным описанием виденных новых мест. В подавляющем большинстве случаев изложение следует в порядке маршрута и представляет собой подорожную запись. Добросовестнейшее перечисление многочисленных рек и волоков с указаниями расстояний между ними в днях пути и, гораздо реже, в верстах перемежается с сообщением всего того, что сами путники или лица, ведущие опрос, сочли необходимым записать. По уровню своего развития как спрашивающие, так и путешественники не могут дать сколько-нибудь широких обобщений, исторических справок и т. п. Но они обнаруживают большой интерес к природе, населению и хозяйству вновь открытых местностей, зоркость и точность наблюдения".
К началу XVIII в. на севере Азии практически необследованными оставались лишь внутренние районы Таймыра и Чукотки, гористые и безлесные, малопривлекательные для служилых и промышленных людей из-за отсутствия соболя и труднодоступности. В целом же к этому времени русские собрали вполне достоверные и подробные сведения о Сибири. Там, где накануне "Ермакова взятья" западноевропейские картографы могли вывести лишь пресловутое "Тартария" ("Страна татар"), стали вырисовываться все более приближавшиеся к реальным очертания гигантского материка. "Отписки", "скас-ки" и "чертежи" землепроходцев были наполнены подробными и бесценными по тем временам сведениями о главных и "сторонних" реках Сибири, горных хребтах и "незнаемых" ранее народах, о природных особенностях и богатствах "от века неслыханных" земель. Вся эта огромная и совершенно необходимая для освоения сибирских просторов работа была проделана всего за одно столетие. "Такого огромного масштаба, такой быстроты и энергии в исследовании новых стран не знала история мировых географических открытий", - заметил С. В. Бахрушин.
Открытия русских первопроходцев далеко не всегда понимались и оценивались должным образом царским правительством, держались, как правило, в тайне и нередко просто забывались, но все же становились достоянием мировой науки. Сведения, добытые сибирскими служилыми и промышленными людьми, не оседали "мертвым капиталом" в архивах московских приказов, а проникали различными путями далеко за пределы страны. Исследователь западноевропейской литературы М. П. Алексеев писал: "Именно русские открыли европейцам северную Азию - через посредство иноземцев, бывавших в Москве. Они осветили далекие северные просторы, оказав самое значительное влияние на развитие познания земли".
Таким образом, есть все основания говорить о землепроходцах не только как о людях, первыми из европейцев достигших тех или иных районов, но и как о первооткрывателях Сибири, ставшей благодаря им известной всему цивилизованному миру.
Занятые поисками путей в Китай западноевропейские путешественники и географы целое столетие черпали сведения о Северной Азии, по сути дела, лишь из тех источников, к которым смогли получить доступ в России. Они переносили на свои карты данные из русских "чертежей", переводили на свой язык "расспросные речи" и "отписки" землепроходцев, а также составленные на основе этих документов "дорожники" и иные материалы. В некоторых западноевропейских сочинениях того времени русских называли "великими путешественниками". В трудах иностранных писателей находили отражение результаты экспедиций Алексеева - Дежнева, Пояркова, Атласова и ДР-, уделялось большое внимание результатам русских посольств в Китай. При этом в Западной Европе воспроизводились не только ныне известные документы о походах землепроходцев, но и до наших дней не сохранившиеся.
Издавались за рубежом и русские "чертежи". Так, в Швеции была напечатана тайно вывезенная послом этой страны из Москвы сводная карта Сибири, составленная в 1667 г. в Тобольске при воеводе П. И. Годунове на основании собранных к этому времени и по большей части не дошедших до нас отдельных "чертежей", а также "ра, сспросных речей" и "отписок".
← Ctrl 1 2 3 ... 14 15 16 ... 35 36 37 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB © 2012–2017

Генерация страницы: 0.0002 сек
SQL-запросов: 0