Электронная библиотека

Николай Никитин - Освоение Сибири в XVII веке

Восстановление сгоревших городов, ремонт подмываемых водой и обветшавших строений наряду с возведением их заново были постоянным и наиболее распространенным в XVII в. видом трудовой деятельности русского человека в Сибири, представляли собой основное содержание градостроительного освоения ее территории. Являясь одним из самых ранних и главных занятий переселенцев, строительное дело сопровождало каждый шаг русского человека за Уралом и стало в XVII в., соответственно, одним из самых упорядоченных. Мы видим довольно четкий порядок не только при основании сибирских городов, но и при перестройке, ремонте зданий и тому подобных работах.' И если о сооружении своих жилищ переселенцы обычно заботились сами, то восстановление, перенос и расширение городских укреплений, строительство и ремонт казенных зданий считались государственной повинностью и возлагались на все городское и уездное население. Когда местных жителей оказывалось недостаточно, присылались служилые из других городов. Городовая повинность была очень тяжелой, и многие предпочитали собрать деньги и нанять вместо себя людей.
К началу XVIII в. служилые и "иных чинов" люди возвели в Сибири в общей сложности около 150 крепостных сооружений. Правда, из городов и острогов XVII в. лишь 20 стали уездными центрами: Тюмень, Тобольск, Пелым, Берёзов, Сургут, Тара, Нарым, Верхотурье, Туринск, Мангазея, Томск, Кетск, Кузнецк, Енисейск, Красноярск, Илимск, Якутск, Нерчинск, Иркутск, Албазин.
Для территории свыше 10 млн. км2 это, конечно, немного, но и немало, если учесть скудость людских ресурсов, крайне слабую плотность населения и суровый климат. Трудно переоценить значение этих, казалось бы, крохотных островков европейской цивилизации для истории Северной Азии. Они полнее всего олицетворяли новую, русскую Сибирь для ее коренных жителей, связали этот огромный дикий край в одно целое и заложили основу всех будущих его преобразований.
На примере сибирского города хорошо видна справедливость слов основоположника городского краеведения в России профессора И. М. Гревса: "Города - это… высшие показатели цивилизованности. В них происходит сгущение культурных процессов, насыщение их результатов… Город… самое яркое и наглядное мерило уровня культуры, а история города прекраснейший путеводитель ее хода и судеб".
На сибирские города и остроги жизнь обычно возлагала несколько важнейших задач: обеспечивать оборону края, управление им, сбор налогов с населения; они должны были служить местом торговли, промышленного производства, перевалки грузов и т. д. Но для каждого отдельно взятого города в каждый из периодов его развития какая-то задача была самой главной. Она и определяла лицо данного города как прежде всего военно-административного или торгово-промышленного центра.
Однако, даже не становясь экономически развитыми центрами, укрепленные поселения Сибири играли наиболее важную роль в истории края как опорные пункты именно хозяйственного освоения его громадных и труднодоступных территорий. Хозяйственная деятельность русских людей на всем пространстве от Урала до Тихого океана стала возможной в первую очередь благодаря появлению в Сибири городов, но вместе с тем и сама в немалой степени вызывала их появление. О различных видах этой деятельности и пойдет речь далее.

ПУШНОЙ И РЫБНЫЙ ПРОМЫСЛЫ

В XVII в. в хозяйственный оборот России была включена, по сути дела, вся Северная Азия, и главная роль на начальной стадии ее освоения принадлежала промысловой колонизации. Она явилась не только первым, но длительное время и основным видом использования природных богатств на большей части сибирской территории, особенно к востоку от Енисея.
Первые русские переселенцы оседали в Сибири прежде всего по берегам ее главных рек, которые становились как бы "каркасом" первоначального расселения. Реки служили там главными, а часто и единственными дорогами, давали важнейший источник существования - рыбу. Приречные земли обычно более всего подходили и для хлебопашества, и для скотоводства. Но междуречья в XVII в. также осваивались, и делали это в основном охотники за пушным зверем - промышленники.
По своей общей численности промышленники уступали таким группам русского населения Сибири XVII в., как служилые люди и крестьяне. Однако в отдельных ее районах в это время численность промышленников оказывалась либо равной количеству охотников из коренного населения (в Якутии и Енисейском крае в 40-х гг.), либо даже превосходила его (в Манга-зейском уезде в начале XVII в.).
Всемерно содействуя присоединению обширнейших территорий к Российскому государству, промышленники укрепляли его могущество еще и тем, что обогащали "государеву казну" сданными в виде десятинной пошлины мехами, и в итоге давали такое количество ценной пушнины, которое намного превышало ясачный сбор. Вплоть до XVIII в. благодаря усилиям именно промыслового населения Сибири Россия занимала первое место в мире по добыче и вызову за рубеж дорогих мехов- этого "мягкого золота".
Начало бурного развития соболиного промысла приходится на 20-е гг., а период наивысшего подъема - на середину XVII столетия. Главным промысловым районом к тому времени стала Восточная Сибирь. Западная уступала ей не только в количестве, но и в качестве соболя (чем более суровым является климат, тем пышнее становятся шкурки зверей, а к востоку от Енисея морозы сильнее).
Районы интенсивного пушного промысла находились далеко от наиболее заселяемых мест, и промышленники направлялись сначала в низовья Оби и Енисея, а затем - на Лену и еще далее на восток.
В большинстве своем промышленники являлись северорусскими крестьянами и посадскими людьми, стремившимися хоть немного разбогатеть в "златокипящих государевых вотчинах". Однако дорога к сибирским соболям была опасна, длинна, нередко отнимала несколько лет. Кроме того, она требовала значительных средств "на подъем".
Промышленнику требовались орудия охоты и рыбной ловли, обычная и специально сшитая для промысла одежда и обувь. Недешево обходился в далекой Сибири и продовольственный запас. Общая стоимость "ужины" (необходимого для промысла снаряжения и продовольствия) составляла обычно от 20 до 40 рублей. Это была весьма значительная по тем временам сумма: тогда дневное пропитание стоило несколько копеек, а годовое жалованье рядового казака или стрельца составляло в среднем около 5 рублей.
Далеко не каждый имел нужные средства, и большинство охотников становились "покрученниками", т. е. снаряжались за счет нанявшего их хозяина. Условия найма были кабальными. Покрученник попадал в зависимость от нанимателя, выполнял его поручения и отдавал ему две трети добытой пушнины. Нанимателями обычно являлись торговые люди, но нередко ими бывали и сами промышленники. Они составляли четвертую или третью часть таких хозяев, правда, в отличие от торговых людей, свыше 10 покрученников имели очень редко.
Поднимавшиеся на промысел "собою" так называемые "своеужинники", как было недавно выяснено, играли тем не менее довольно видную роль в освоении пушных богатств Сибири. Однако и своеужинники редко охотились в одиночку. Обычно соболиный промысел в Сибири XVII в. велся организованно - артелью. Объединение промышленников в артели ("ватаги") объясняется дальностью и неимоверной трудностью путей к промысловым угодьям, выгодностью организации совместных зимовок, глубоко укоренившимися в русском народе общинными традициями. Согласованных усилий требовал и сам промысел. Он чаще всего просто не окупал расходов "на подъем", если производился в одиночку.
Артели по своим размерам бывали от нескольких до 40 и более человек и нередко объединяли и своеужинников, и покрученников, и их хозяев. Во главе каждой артели стоял выбранный промышленниками из своей среды "передовщик" - наиболее опытный, бывалый охотник. Если в ватаге было несколько промысловых групп, избирался главный передовщик.
Сам промысел начинался в октябре - ноябре, а заканчивался в марте. В другие месяцы, когда качество меха было низким, промышленники занимались устройством зимовий, рыбной ловлей и охотой для пополнения запасов продовольствия, подготовкой снаряжения и т. п. "Съестной припас" для лучшей сохранности обычно зарывался в ямы. Как и добыча, он считался общим достоянием артели. С началом промыслового сезона большая артель делилась на мелкие группы и расходилась по распределенным заранее охотничьим угодьям. "Промышляли" почти исключительно соболя; изредка добывали чернобурых лис: менее ценные меха не окупали промысловых расходов.
В отличие от коренных сибирских жителей, стрелявших соболя из луков, у русских главными орудиями охоты в XVII в. были "кулемы" - ловушки давящего действия с приманкой из мяса или рыбы и "обмёты" - сети. Они позволяли вести промысел с наивысшей для того времени производительностью. Для охоты иногда использовали и специально обученных собак (когда стреляли соболей "по иноземческому обычаю" - из луков).
Ранней весной промышленники съезжались в свои зимовья, где поровну делили добытые за сезон меха, рассчитывались с хозяевами (если те были на промысле), выделывали и разбирали пушнину. При этом односортные шкурки связывались по 40 штук в общепринятом порядке: "лучший зверь к лучшему, середний к середнему, а худой к худому". Соболи наивысшего качества сшивались либо попарно, либо хранились по одному. Со вскрытием рек артель обычно распадалась: одни оставались в зимовьях еще на один сезон, другие отправлялись искать новые промысловые угодья, третьи возвращались домой, скупая или продавая по пути пушнину.
← Ctrl 1 2 3 ... 17 18 19 ... 35 36 37 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB © 2012–2018

Генерация страницы: 0.0002 сек
SQL-запросов: 0