Электронная библиотека

Николай Никитин - Освоение Сибири в XVII веке

Вспомним, что крупное производство складывалось и в других отраслях сибирской промышленности - в судостроении, солеварении, изготовлении кож… И хотя мануфактуры в Сибири XVII в. возникали нечасто и, как правило, были недолговечны, их роль в развитии сибирской экономики не следует недооценивать. Сам факт появления предприятий такого рода на далекой восточной окраине Российского государства свидетельствовал о единстве экономических процессов по обе стороны от Уральских гор, о достижении сибирской промышленностью качественно нового этапа в своем развитии.
При общем сравнении с Европейской/ Россией достижения промышленности в Сибири XVII в. могут, правда, показаться довольно скромными. Этого, однако, не будет, если сравнивать уровень промышленного производства в дорусской (XVI в.) и русской (XVII в.) Сибири. При всякого рода сопоставлениях нельзя забывать и о таких обстоятельствах, как малочисленность и большая разбросанность населения, и о тех условиях, в которых русские налаживали за Уралом промышленное производство. Обычным явлением в Сибири того времени были военная опасность, голод, нехватка самых простых и самых необходимых вещей. Учитывая все это, успехи сибирской промышленности в XVII в. нельзя называть незначительными. Достижением было уже то, что к началу следующего столетия за Уралом были представлены почти все отрасли ремесла.
Разумеется, не все они были хорошо развиты на восточной окраине России. И в конце XVII в., и в более позднее время в Сибирь еще продолжало поступать много промышленных изделий, особенно тканей. Вместе с тем резкое сокращение к концу XVII в. ввоза важных для сибиряков товаров наглядно свидетельствовало о становлении и успехах местного ремесла.
Значение для Российского государства "торгов и промыслов" Сибири в XVII в. хорошо понимали и некоторые современники. Оказавшийся в 1661–1676 гг. в тобольской ссылке выдающийся мыслитель своего времени Юрий Крижанич писал: "Сибирь и ныне нам полезна, но может стать гораздо полезнее". Показательно, что, помимо выгод от пушных про* мыслов и торговли с южными соседями, Крижанич отметил наличие в Сибири "железных руд", дающих возможность "получать оттуда всякое хорошее оружие и железо".

СИБИРСКАЯ ПАШНЯ

Развитие сибирского города не всегда было связано только с ремесленным производством или пушным промыслом. Там, где были благоприятные условия для земледелия, мог сложиться торгово-ремесленный центр, в основе существования которого прежде всего лежало развитие сельского хозяйства. В таких городах появлялось все больше ремесленных специальностей, важных в первую очередь для сельскохозяйственного производства или основанных на нем. При этом городские жители обычно сами охотно занимались земледелием и продавали хлеб для "непашенных" и "малопашенных" районов.
Важными центрами хлеботорговли являлись почти все экономически крепкие города Сибири, но особенно Туринск, Верхотурье, Тюмень и Тобольск. По сравнению с "дальними" сибирскими городами, они находились в сравнительно благоприятном для занятий сельским хозяйством районе, и в их судьбах земледелие сыграло важную роль.
Однако прежде чем содействовать превращению тех или иных селений в города, сибирское земледелие должно было пройти большой и трудный путь. Оно начало свое развитие практически на пустом месте, в целях вспомогательных, направленных на обеспечение продовольствием служилого и промыслового населения. Но постепенно русское хлебопашество стало основой всей хозяйственной жизни Сибири, преобразовало сам облик этого края и превратило его со временем (в начале XX в.) в одну из главных житниц России.
Голод был постоянным спутником первых русских переселенцев. Oi него страдали и гибли, начиная с "Ермакова взятья", и в таежных дебрях, и в местах, вполне пригодных для хлебопашества и скотоводства. Едва тлевшие очаги земледелия коренных обитателей Сибири не могли прокормить и сотой доли оказавшихся за Уралом русских людей. Им приходилось рассчитывать только на себя.
Вначале многие переселенцы находили выход из положения, обратившись к непривычной для русского человека пище. Воспринималось это ими, однако, очень болезненно. Ранние документы пестрят жалобами такого рода: "Едим траву и коренье"; "чего на Руси и скотина не ест, то мы едим"; "помирали голодною смертью и души свои сквернили - всякую гадину и медвежатину ели"… Сибирские леса, как правило, были богаты зверем, но охота в хозяйстве подавляющего большинства переселенцев могла иметь лишь вспомогательное значение, так как основное время они были заняты другим делом. К тому же русским длительное время представлялось "нечистым" мясо многих диких животных, по сегодняшним понятиям вполне съедобных, включая деликатесную оленину.
Потребность в растительной пище на раннем этапе освоения Сибири русские часто стремились удовлетворить сбором и заготовкой путем сушки или засолки всякого рода дикорастущих трав. Например, в Мангазее готовили щи из травы, которую называли "капустою", а в Восточной Сибири варили растущий по берегам рек "борщ". Очень большое место в питании сибиряков, как уже отмечалось, стала занимать рыба.
Тем не менее при первой же возможности большинство переселенцев стремились и в Сибири восстановить привычную для коренных русских областей хлебо-мучную основу питания. Собирательство, охота и рыбная ловля рассматривались при этом как лишь подспорье в продовольственном обеспечении. В отсутствии же в нужном количестве хлеба обычно видели причину серьезных заболеваний. В 1636 г. томский воевода писал в Москву, что вследствие неурожая "служилые люди и пахотные крестьяне от великие от хлебные скудости… помирают голодною смертью, и многие едят траву борщ и кандык корень копают и едят, и от трав, и от коренья без хлеба оцынжали".
В Москве тоже хорошо понимали, что без обеспечения переселенцев хлебом невозможно их закрепление в Сибири. Сначала продовольственный вопрос пытались решить путем ежегодной присылки хлеба из Чердыни и Поморья. Мукой и крупами перед отправлением в Сибирь предусмотрительно запасались и служилые, и промышленные люди. Но по мере углубления в сибирскую территорию и усиления переселенческого движения за Урал подобные способы хлебоснабжения все меньше себя оправдывали. Они были слишком дороги, требовали больших затрат времени и, главное, были слишком ненадежны. Внутриполитические потрясения, трудности с перевозкой и иные неувязки, случалось, ставили русское население Сибири на грань голодной смерти.
Очень тяжело, например, переживали русские переселенцы Смутное время - период гражданской войны и интервенции в начале XVII в. Как сообщалось в воеводских донесениях в Москву, в 1608–1609 гг. денег и хлеба в Сибирь не было прислано совершенно, отчего там наступил "голод великой". Многие служилые люди Тобольска и других городов "от голоду разбежались на Русь", остальные собирались поступить так же, "только им хлебного жалованья не будет". В 1613 г. пелымский воевода просил хоть немного хлеба для стрельцов своего гарнизона, чтоб они "врознь не разбрелися, а Пелым-ского города пуста не покинули", и напоминал, что "запасы сполна на Пелымь не дохаживали пятой год".
Курс правительства на создание за Уралом собственной продовольственной базы был в тех условиях вполне закономерным и единственно возможным. Уже в документах конца XVI в. предписывалось, чтобы в Сибири "вперед всякий был хлебопашец и хлеба не возить". Однако усилий первых поселенцев долгое время было недостаточно для самообеспечения зауральских территорий. В Сибири оказалось слишком много людей, не имевших возможности заниматься земледелием либо из-за своей загруженности другими занятиями, либо из-за проживания в "непашенных" уездах. Проблему могла решить лишь крестьянская колонизация края.
Первоначально для создания сибирской пашни правительство просто переводило "на вечное житье" в "новую государеву вотчину" крестьян из европейской части страны (из Поморья, Приуралья, Среднего Поволжья). Первые сведения о таких переводах относятся к 90-м гг. XVI в. и сообщают о водворении нескольких десятков крестьянских семей под Тюменью, Пелы-мом, Верхотурьем и Туринском. В дальнейшем такие способы формирования земледельческого населения сохранили свое значение лишь для наиболее отдаленных районов Сибири. Там на плечи крестьян-"сведенцев" еще долго ложилась основная тяжесть работ по устройству "государевой пашни". Для остальной же территории широко применялся другой путь - вербовка для переселения в Сибирь добровольцев. Их тоже набирали главным образом в северорусских уездах, предоставляя от казны немалую "подмогу" и льготы.
Однако примерно с середины XVII в. по мере усиления переселенческого потока за Урал все чаще производили набор в крестьяне из "вольных гулящих людей" уже в самой Сибири. Это было одним из путей использования правительством вольно-народной колонизации и обычно наблюдалось в уже предварительно освоенных с помощью принудительного переселения районах. Вольные переселенцы, став "государевыми крестьянами", завершали сельскохозяйственное освоение этих земель.
Новое земледельческое население привлекали в Сибирь и сами крестьяне. Из их среды выходили так называемые "сло-бодчики". Они самостоятельно организовывали крестьянские поселения ("слободы") и устраивали в них "охочих людей" на "государеву пашню".
← Ctrl 1 2 3 ... 23 24 25 ... 35 36 37 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB © 2012–2018

Генерация страницы: 0.0143 сек
SQL-запросов: 0