Электронная библиотека

Николай Никитин - Освоение Сибири в XVII веке

ДВИЖУЩИЕ СИЛЫ КОЛОНИЗАЦИИ

Казаки Ермака проложили дорогу на сибирский простор наиболее энергичным и предприимчивым представителям русского народа. Трудовой люд увидел "за Камнем" возможность избавиться от гнета и нужды и поспешил этой возможностью воспользоваться.
"Словно брешь пробил Ермак в стене, сдерживавшей напор колоссальных, пробудившихся в народе сил, - хлынули в Сибирь ватаги жаждущих свободы, суровых, но бесконечно выносливых и безудержно смелых людей", - так охарактеризовал развернувшиеся за Уралом с конца XVI в. события советский писатель Игорь Забелин.
Какие же силы заставляли сотни и тысячи людей оставлять свои дома и отправляться "встречь солнца" все дальше и дальше? В чем причины упорного продвижения русских на восток? Почему оно приобрело широкий размах именно с конца XVI столетия? Наука в настоящее время не располагает исчерпывающими ответами на эти вопросы, но выясненного уже достаточно, чтобы нарисовать ясную в общих чертах картину.
Начало освоения русскими людьми Сибири пришлось на конец XVI в. не случайно. До XVI в. особо ценную пушнину Русскому государству в основном давали печорские и пермские земли, но к середине столетия они заметно "испромышлились". В то же время спрос на дорогие меха увеличился, особенно за границей. Русский соболь издавна высоко ценился во многих европейских и азиатских странах. С середины XVI в. возможности выгодной продажи пушнины резко возросли, так как были установлены прямые торговые связи с Западной Европой через Белое море, а на короткий период - и через Балтийское, а включение в состав России всего волжского пути (после падения Казанского и Астраханского ханств) дало возможность вывозить русские товары непосредственно в страны Востока.
Понятно, что в таких условиях Сибирь с ее, казалось, неисчислимыми пушными богатствами стала привлекать к себе особое внимание. "Соболиные места" интересовали прежде всего людей "торговых и промышленных". Но кровно заинтересованным в сибирской "мягкой рухляди" (так на Руси называли меха) было и крепнувшее государство. Его расходы увеличивались вместе с возрастанием его мощи, но новые источники пополнения казны отыскивались с трудом. Природно-географические условия "проведанных" Ермаком мест позволяли закрепиться в Сибири надежно - построить города с постоянным населением, завести для него пашню и т. д. И правители России, так же как и народные низы, не могли не использовать открывшиеся им после похода Ермака возможности для продвижения в Зауралье.
Состав первых переселенцев был поэтому довольно пестрым. Кроме промысловиков ("промышленных людей", на языке того времени), добровольно, "своею охотою" отправлявшихся "за Камень", в Сибирь по царскому указу шли служилые люди - казаки, стрельцы, пушкари. Они длительное время составляли на "сибирской украйне", как и на многих других "украинных" (т. е. окраинных) землях России XVI–XVII веков большинство постоянного русского населения.
Но московское правительство отправляло за Урал не только ратных людей; оно, видимо, понимало, что Сибирь может иметь большое значение для будущего России. В то время по Европе ходили упорные слухи о близости к восточным пределам "Московии" границ Индии и Китая, и русские государственные деятели не могли оставаться к ним равнодушными: прямая торговля с этими странами принесла бы огромный доход казне. "За Камнем" надеялись найти месторождения драгоценных металлов (золота, серебра), которые еще не были найдены в России, но требовалось их все больше и больше, как и других полезных ископаемых. Московское правительство стремилось поэтому не только к присвоению пушных богатств Сибири, но и к прочному закреплению на ее просторах. В Москве менялись правители и даже царские династии, но освоение сибирских земель неизменно рассматривалось в российской столице как задача первостепенной государственной важности.
По "государеву указу" в сибирские города уже с конца XVI в. вместе со служилыми людьми переводились "пашенные крестьяне". Своим трудом они должны были помочь обеспечению "новой государевой вотчины" продовольствием. Отправлялись за Урал и казенные ремесленники - прежде всего кузнецы, нередко являвшиеся одновременно и рудознатцами.
Параллельно с задачей освоения Сибири царское правительство пыталось решить другую - избавиться от всякого рода беспокойного, ненадежного в политическом отношении люда, по крайней мере, удалить его из центра государства. В сибирские города стали охотно ссылать ("в службу", "в посад" и "в пашню") уголовных преступников (часто вместо смертной казни), участников народных восстаний, "иноземцев" из числа военнопленных. Ссыльные составили заметную часть оказавшихся за Уралом переселенцев, особенно в наименее благоприятных для жизни (а потому и наименее заселенных) районах. В документах тех лет нередки упоминания о "немцах" (так в XVI–XVII вв. называли почти всех выходцев из западноевропейских стран), "литве" (выходцах из Речи Посполитой - прежде всего белорусах, затем украинцах, поляках, литовцах и т. д.), "черкасах" (ими обычно называли украинских казаков-запорожцев). Почти все они в Сибири обрусели, слившись с основной массой пришлого населения.
Но "иноземцы" встречались и среди вольных переселенцев. Российское государство с самого своего начала сложилось как многонациональное, и естественно, что переселенческая волна увлекла за собой и населявшие его нерусские народы. Из них в XVII в. больше всего за Урал попадало коми (зырян и пермяков): многие из них познакомились с Сибирью задолго до ее присоединения к России, наведываясь туда для торговли и промыслов. Со временем в Сибири оказалось немало поволжских (казанских) татар, других народов Среднего Поволжья и Прикамья.
Нерусские народы Европейской России влекло "за Камень" то же, что заставляло сниматься с места русских переселенцев. Массы "черного" люда постоянно стремились к лучшим условиям хозяйствования, но условия эти в России того времени давали слишком многим основания для недовольства.
Начало освоения Сибири пришлось на время "великого разоренья" страны из-за Ливонской войны и опричнины, голода, "смуты" и польско-шведской интервенции. Но и позднее, в течение всего "бунташного" XVII в., положение народных масс было тяжелым: возрастали налоги, усиливался феодальный гнет и все прочнее утверждалось крепостничество. Избавиться от угнетения всякого рода люди надеялись на новых землях.
Из ищущих лучшей доли и состоял основной поток вольных переселенцев. С течением времени он все более нарастал и постепенно превысил число тех, кто направлялся в Сибирь не по своей воле. Именно он в конечном итоге привел к ее прочному вхождению в состав Российского государства.

ВОЛЬНО-НАРОДНАЯ И ПРАВИТЕЛЬСТВЕННАЯ КОЛОНИЗАЦИИ

В исторической литературе еще можно встретить противопоставление вольно-народной колонизации Сибири в XVII в. колонизации правительственной, споры о том, какая из них сыграла большую, а какая меньшую роль в освоении края. Однако изучение всей совокупности сохранившихся от той эпохи документальных материалов убеждает, что такое противопоставление не имеет под собой оснований.
Вольно-народная колонизация проявлялась в добровольном и стихийном, т. е. никем специально не организованном, заселении края. Правительственная колонизация осуществлялась также силами простого народа с той лишь разницей, что почин и руководство в проведении тех или иных мероприятий по освоению новых земель (строительство городов, перевод в них людей "на житье", устройство казенной запашки, прокладка дорог и т. п.) принадлежали царской администрации - воеводам, их помощникам, стрелецким и казачьим начальникам и др.
Политика правительства оказывала в то время сильное воздействие на направление и ход колонизации - либо сдерживала, либо ускоряла ее, влияла на плотность заселения различных районов.
Сейчас все больше ученых разделяют мнение о тесном переплетении государственного и вольно-народного начал в освоении Сибири. Каждая из сторон - вольные переселенцы и представители государственной власти - имела в Сибири свои интересы, далеко не всегда и не во всем совпадавшие, но вольно или невольно все они за Уралом делали общее дело и были заинтересованы друг в друге. В одних районах в какой-то отрезок времени преобладала правительственная, в других - вольно-народная колонизация, однако в чистом виде оба колонизационных потока встречались в Сибири редко и чаще всего тесно взаимодействовали, сливались друг с другом.
Строится новый город - и под защиту его стен собирается не только переведенное "по указу", но и вольное население (вначале обычно "промышленные люди"). Из вольных переселенцев местный воевода черпает пополнение для гарнизона, они же обживают окрестности, "проведывают" пути дальше на восток, содействуют присоединению "проведанных" земель, где, в свою очередь, по указу московского государя служилые люди ставят новый город, организуют ясачный (с коренных жителей), таможенный (с торговых и промышленных людей) и прочий налоговый сбор, заводят казенную и собственную пашню, проводят иные, в том числе оборонные мероприятия, немыслимые без помощи со стороны пришлых вольных людей, но укрепляющие в новом крае прежде всего позиции государственной власти.
← Ctrl 1 2 3 4 5 6 ... 35 36 37 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB © 2012–2018

Генерация страницы: 0.0135 сек
SQL-запросов: 0