Электронная библиотека

Николай Никитин - Освоение Сибири в XVII веке

Некоторые из мер по освоению Сибири не вписываются целиком ни в понятие вольной, ни в понятие правительственной колонизации (их можно назвать смешанными). К ним, например, относится перевод "по государеву указу" из Европейской России в Сибирь служилых людей, набранных для этой цели на добровольных началах. А к какой из форм колонизации отнести действия сибирских стрельцов и казаков (т. е. исполнителей воли правительства) и промысловиков (людей вольных), которые, объединившись, вместе проведывали и по собственному почину приводили в российское подданство отдельные группы коренного населения? Как в связи с формами колонизации определить суть торгово-промышленной деятельности "государевых служилых людей", которая нередко не только велась помимо воли правительства, но и запрещалась им (например, пушная торговля)? Как в той же связи расценить участие добровольцев из вольного торгово-промышленного населения в военных экспедициях, организованных по указу представителей царских властей? Можно привести немало подобных же вопросов-примеров, но суть их в одном - в тесном переплетении, в неразрывном единстве правительственной и вольно-народной колонизации.
Важно отметить, что все формы русской колонизации Сибири в XVII в. основывались главным образом на переселении жителей северорусских, так называемых черносошных уездов - таких, где почти не было боярского и помещичьего землевладения, а большинство крестьян несли повинности непосредственно в пользу государства. В северных городах - Вологде, Великом Устюге, Холмогорах, Каргополе и др. - прежде всего набирали ратных людей для службы в Сибири. В основном из северорусских уездов отправляли за Урал на вечное житье" и первых крестьянских поселенцев. Поток вольных переселенцев в Сибирь также главным образом состоял из северорусских крестьян и посадских. Из других районов Российского государства в XVII в. чаще всего за "Камень" шли жители Среднего Поволжья, остальная же территория страны если и давала Сибири людей, то почти исключительно в качестве ссыльных.
То, что первоначально Сибирь заселялась главным образом из не знавшего дворянского и боярского гнета черносошного Севера, может на первый взгляд показаться непонятным. Получается, что в XVII в. за Урал в поисках лучшей доли уходили не самые угнетенные и закрепощенные, а наоборот, самые свободные слои трудового населения России. Но тем не менее это твердо установленный факт, и ему уже давно даны вполне убедительные объяснения.
Исследователи указывают на давнее (задолго до Ермака) знакомство северорусских промышленников с Зауральем, на широкое распространение и сильное развитие на Севере пушного промысла (а пушнина долго считалась главным богатством Сибири), на высокий уровень хозяйственного развития северусских земель, достигнутый в немалой степени благодаря отсутствию грубой феодальной эксплуатации. Вместе с тем историками отмечается усиление в XVII в. налогового гнета на Севере, а также возникновение там относительной земельной тесноты из-за роста населения. Нельзя не учитывать и географическую близость русского Севера к Сибири, сходство их природно-климатических условий, и то, наконец, что особенностью вольной крестьянской колонизации является ее, как правило, "ступенчатый", "ползучий" характер.
Крестьяне обычно переселялись не сразу на большие расстояния, а двигались на новые земли как бы поэтапно: вначале оседали в ближайшей местности, обживали ее, затем отправлялись (пусть и не все) осваивать новые районы и т. д. Выгода от такого способа заселения окраин очевидна: он избавлял семейства переселенцев от долгих и изнурительных переходов, а главное - позволял крестьянам не отрываться надолго от полевых работ и тем самым постоянно обеспечивать себя продовольствием. Именно поэтому жители центральных районов страны обычно переселялись на юг - в "Дикое поле", а северорусские крестьяне - на более близкий и более привычный им по климату восток.
Среди переселенцев было немало беглых, т. е. тех, кто оставил прежнее место жительства, не получив на это разрешения властей (а оно на Севере, как правило, давалось, если за ушедшего кто-то соглашался платить налоги и нести повинности). В старых трудах по истории нередко можно прочитать, что Сибирь в XVII в. стала пристанищем беглого люда. Однако исследования последних лет не подтвердили мнения о решительном преобладании среди переселенцев беглых. Оформленный на законных основаниях уход в Сибирь, как выяснил советский историк А. А. Преображенский, был обычным явлением на русском Севере XVII в., почти не знавщем, повторяем, ни крепостного права, ни помещичьего землевладения. Это, в свою очередь, дополнительно благоприятствовало тому, что переселенческое движение за Урал шло наиболее сильно именно из северусских земель.

"МАНГАЗЕЯ" И "ЕНИСЕЯ"

Второй этап в присоединении Сибири начался с выходом русских на Енисей. Правда, когда историки пишут об этом, то имеют в виду в основном южную часть Енисейского бассейна. Северную его часть промышленники начали осваивать, как и низовья Оби, еще до присоединения Западной Сибири к Русскому государству - сразу же после открытия реки Таз. Примыкавший к Тазу район - "Мангазея" - был хорошо известен в России уже в 70-х гг. XVI в. (Первоначально этот район русскими назывался "Молгонзеи"; его наименование, видимо, восходит к коми-зырянскому "молгон" - "крайний", "конечный" - и обозначает "окраинный народ".) В это же время появились в документах первые упоминания о "Тунгусии" (тунгусы жили за Енисеем). До англичан и голландцев сведения об экспедициях русских поморов на Енисей дошли в 80 - 90-е гг. XVI в.
С Таза волоком можно было перебраться в Турухан, а по нему выплыть в Енисей. Далее открывался путь к Таймыру, на Нижнюю Тунгуску и другие реки Восточной Сибири. Ее освоение' русскими, таким образом, началось с северных районов и также было связано с "Мангазеей", где создали свою опорную базу русские и коми-зырянские промышленники. К концу XVI в. они столь основательно освоились в "Мангазее", что построили там свои городки, наладили оживленную торговлю с местными жителями, а часть их даже подчинили и, как позднее выяснилось, "дань с них имали… на себя".
По законам того времени это считалось "воровством", т. е. государственным преступлением. И, узнав о положении дел в бассейне Таза, московское правительство решило поставить под свой контроль мангазейские земли. В 1600 г. туда направляются воеводы Мирон Шаховской и Данила Хрипунов с отрядом в 150 человек. Но они не выполнили возложенную на них задачу. В Обской губе их суда затерло льдами; Служилые двинулись далее "сухим путем" на оленях и подверглись нападению сопровождавших их местных жителей. Его, по-видимому, организовали хозяйничавшие в "Мангазее" торговые и промышленные люди, стремившиеся избежать контроля со стороны центральной власти. Отряд Шаховского и Хрипунова понес большие потери (30 человек только убитыми), но все же достиг Таза, занял и укрепил там один из построенных промышленниками близ полярного круга городков. Однако лишь новый, более крупный отряд правительственных войск полностью овладел положением в Мангазейском крае.
В 1601 г. воеводы Василий Мосальский и Савлук Пушкин сменили Шаховского и Хрипунова и завершили начатую ими работу по строительству города (названного впоследствии Мангазеей), организовали сбор таможенных пошлин с торговцев и промышленников и сбор ясака в "государеву казну" с окрестного самодийского населения.
Вскоре контролируемая царскими воеводами территория расширилась до Енисея. В 1607 г. там были построены зимовья - Туруханское (в устье реки Турухан) и Инбатское (недалеко от впадения в Енисей Елогуя). Они стали новыми центрами ясачного сбора и новыми опорными пунктами для продвижения на восток. Поток драгоценных мехов хлынул в царскую казну. Мангазею стали называть "златокипящей государевой вотчиной". Построенная за Полярным кругом крепость, как показали археологические раскопки, очень быстро выросла в один из самых крупных и красивых городов Сибири. Мангазейский уезд вообще надолго превратился в большую перевалочную базу для отправлявшихся в глубь Северной Азии экспедиций, как промысловых, так и военных.
Эту роль Мангазея сохранила и после 1620 г., когда правительство запретило под страхом смертной казни "мангазейский морской ход". Таким способом оно решило пресечь упорные попытки западноевропейских мореплавателей освоить путь на Обь и Енисей (они пытались это сделать с помощью русских поморов). Недовольна была Москва и беспошлинным провозом "на Русь" сибирской пушнины из-за сложности с организацией таможенных застав на этом пути. После запрета "морского хода" промышленники стали больше пользоваться для поездок в "Мангазею и Енисею" давно известным им северным "чрезкаменным" путем, а также официальной дорогой через Верхотурье.
Территория Мангазейского уезда непрерывно расширялась и в основном оформилась лишь к середине 30-х гг. XVII в. Тогда в число российских подданных вошло большинство племен не только по Тазу и Турухану, но и по нижнему, среднему Енисею, Нижней и Подкаменной Тунгусках, Таймыру. Приводить их "под высокую государеву руку" служилым людям активно помогали останавливавшиеся в Мангазее промышленники.
Но в те же 30-е гг. начался и упадок Мангазеи. Причиной тому явилось "испро мышление" соболя в бассейне реки Таз (основные районы пушного промысла находились уже восточнее), а также освоение более удобных путей на север Сибири по Енисею и как следствие этого - сокращение перевозок по бурной и опасной Обской губе. Преемником Мангазеи стал Туруханск; его так и называли - "Новая Мангазея".
← Ctrl 1 2 3 ... 5 6 7 ... 35 36 37 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB © 2012–2017

Генерация страницы: 0.0002 сек
SQL-запросов: 0