Электронная библиотека

Николай Никитин - Освоение Сибири в XVII веке

Южные пути из Западной Сибири в Восточную были проложены по притокам средней Оби, и в первую очередь по Кети. В 1618 г. в ее верховьях, несмотря на сильное противодействие тунгусов, был построен Маковский острожек. Он охранял волок с Кети на Енисей, однако одной крепости для обеспечения безопасного перехода оказалось недостаточно и с противоположной стороны волока в 1619 г. был сооружен еще один острог, названный Енисейским и ставший впоследствии крупнейшим административным и хозяйственным центром Восточной Сибири, длительное время определявшим основные пути ее освоения.
Вслед за основанием Енисейска в Москву стали поступать сообщения о частых "приходах" на новые русские владения ¦воинских людей" с верховьев Енисея. Сибирские воеводы писали царю, что без сооружения на пути враждебных "орд" новой крепости "государевых ясачных людей, которые платят в Енисейский острог ясак, уберечь… не мочно". В этом районе русские встретили ожесточенное сопротивление киргизских, "колмацких" и бурятских "князцов", не желавших уступать "белому царю" своих данников, сознававших свою силу и потому настроенных очень воинственно.
В сибирских городах для службы на верхнем Енисее специально набрали отряд в 300 человек. Он двинулся в поход во главе с Андреем Дубенским с целью присоединения Аринской и Качинской "землиц" и противодействия враждебным "ордам". Так в 1628 г. был основан Красноярск - город, остававшийся главным оплотом России на верхнем Енисее вплоть до начала XVIII в.

ЗЕМЛЕПРОХОДЦЫ В ВОСТОЧНОЙ СИБИРИ

От Енисея в глубь Восточной Сибири русские продвигались стремительно. Это движение по-прежнему сильно замедлялось лишь по мере приближения к степной полосе, населенной сильными и воинственными кочевыми племенами, но в восточном и северном направлениях оно пошло с невероятной быстротой. Необычными были не только темпы продвижения: сам процесс присоединения восточносибирских земель отличался большим своеобразием.
Если для Западной Сибири московское правительство тщательно разрабатывало план присоединения той или иной "землицы" и для его осуществления нередко посылало войска непосредственно из Европейской России, то в Восточной Сибири действовать такими методами становилось трудно, а потом и вовсе невозможно. Слишком далеко оказывались русские отряды от "Руси", слишком велики были размеры открывавшегося перед землепроходцами края, слишком редким и разбросанным по нему было коренное население. И по мере углубления в восточносибирскую тайгу местная администрация получала все больше власти, а вместо подробнейших инструкций у воевод все чаще оказывались предписания поступать "смотря по тамошнему делу". Управление на местах становилось более гибким и быстрым, однако представители сибирской администрации теперь часто теряли согласованность действий. Движение на восток становилось не только более стремительным, но и более стихийным, нередко просто хаотичным.
В поисках еще не объясаченных и богатых соболем "землиц" небольшие (иногда в несколько человек) отряды служилых и промышленных людей, опережая друг друга, - преодолевали за короткий срок огромные расстояния. Они проникали на никому, кроме местных жителей, не известные реки, в "дальние, от века не слыханные земли", ставили там наскоро укрепленные зимовья, "приводили под высокую государеву руку" встреченные на пути племена и народы, воевали и торговали с ними, брали ясак и сами промышляли соболя, весной после вскрытия рек отправлялись дальше, действуя, как правило, на свой страх и риск, но всегда от имени "государя". В таких походах они проводили годы, а когда, изнуренные выпавшими на их долю невзгодами, возвращались в свои города и остроги, то будоражили других рассказами о сделанных открытиях, часто добавляя к увиденному полученные от коренных жителей и совершенно невероятные сведения о богатствах "землиц", еще не "проведанных". Дух предпринимательства разгорался с новой силой. По следам первопроходцев отправлялись новые экспедиции и, в свою очередь, находили неясачные и богатые соболем земли.
Отряды землепроходцев часто представляли собой объединения служилых и промышленных людей. Во время совместных походов, писал известный дореволюционный историк Н. И. Костомаров, "промышленники и торговые люди были товарищами служилых людей в их изумительных подвигах открытия новых землиц и вместе с ними выдерживали героическую борьбу с ужасною стужею… и дикими народами". Однако нередко такие отряды соперничали и враждовали друг с другом. Тем не менее все они в конце концов раздвигали пределы известного им мира и увеличивали число подвластных российскому царю земель и народов.
Продвижение на восток в 20 - 40-е гг. приобрело столь большой размах, что вскоре пошло более быстрыми темпами, чем промысловое освоение края. Добывавшие соболя промышленники задерживались на "проведанных" землях, в то время как служилые люди продвигались все дальше. Однако и действия казаков и стрельцов постепенно попадали под контроль правительственной администрации. Во время походов она, правда, сильно не сковывала волю служилых. Подобно казакам Дона или Яика, "государевы служилые люди" в Сибири нередко сами решали, собравшись "на круг", многие важные вопросы и, например, могли "по приговору всего товарищества", "всего войска" изменить маршрут похода и его цели. Власти считались с бытовавшими в служилой среде порядками, заносимыми в Сибирь вольными казаками еще с "Ермакова взятья", но при всем этом в организации военных экспедиций играли важную роль. Администрация снабжала (пусть не всегда и не полностью) "поднимавшихся" в поход служилых оружием, боеприпасами, продовольствием, а после завершения похода, памятуя о наградах и продвижении по службе, стремилась "учинить государю многую прибыль" закреплением достигнутых результатов: строительством и заселением новых острогов, организацией местного управления, ясачного и таможенного сбора, казенной пашни, связи и т. п.

ОТ ЕНИСЕЯ К ЛЕНЕ И ТИХОМУ ОКЕАНУ

Движение землепроходцев на восток от Енисея шло двумя основными, часто смыкавшимися потоками - северным (через Мангазею) и южным (через Енисейск).
В Мангазее уже в 1621 г. от живших по Нижней Тунгуске эвенков-буляшей были получены смутные сведения о "большой реке" Лене. К 20-м гг. относится и предание об удивительном путешествии на эту реку промышленного человека Ленды (или Пянды). По мнению историков, он совершил выдающийся географический подвиг. Во главе отряда в 40 человек Пенда в течение трех лет, преодолевая противодействие эвенков, пробирался вверх по Нижней Тунгуске, на четвертый год по Чечуйскому волоку достиг Лены, проплыл вниз по ее течению до места, где в будущем возник Якутск, вернулся в верховья Лены, бурятской степью перешел на Ангару, а затем по уже знакомому русским Енисею добрался до Туруханска. Известие об этом походе может показаться фантастическим из-за его дальности и длительности, но оно подтверждается отдельными документальными записями, в том числе и названиями основанных на этом пути зимовий (Верхне-Пяндинского и Нижне-Пяндинского), надолго переживших своего основателя.
Однако и грандиозный поход Пенды, и менее значительные по результатам промысловые экспедиции явились лишь разведкой "неведомых землиц". Начало же их присоединению было положено в 1629 г. отрядом тобольских, берёзовских и мангазейских служилых, отправленных во главе с Самсоном Навацким на Нижнюю Тунгуску. Посланная от этого отряда группа в 30 человек во главе с Антоном Добрынским и Мартыном Васильевым перешла с этой реки на Чону, по ней проникла на Вилюй, а по нему - на Лену и Алдан. Не будучи подготовленными к столь длительному и дальнему походу, служилые, судя по их письмам-челобитным, претерпевали величайшие трудности и лишения: приобретали продовольствие в долг и "дорогою ценою" у изредка встречавшихся им торговых и промышленных людей, "зимою на себе таскали нарты… нужду и стужу и голод терпели", во время столкновений с коренными жителями многие были "побиты и поранены, и кровь проливали, а иные головы свои положили". Особенно тяжело отряду Добрынского и Васильева пришлось осенью 1630 и зимой 1631 г., когда их наскоро выстроенный острожек осадили многочисленные "якутские орды конные люди": оголодавшие служилые полгода выдерживали "жестокие приступы" пяти объединившихся "князцов" со всеми их "улусами". Тем не менее Добрынский и Васильев взяли ясак со многих тунгусских и якутских родов, вернулись в Тобольск в 1632 г., потеряв половину своего отряда, но живо заинтересовав своими рассказами местную и московскую администрацию.
В 30-е гг. по Вилюю и Лене прошло несколько групп ясачных сборщиков из Мангазеи. Они поставили несколько острожков и зимовий, вокруг которых, в свою очередь, возникли зимовья торговых и промышленных людей, ринувшихся в Приленский край после похода Добрынского и Васильева.
В 1633 г. на те же "захребетные" (т. е. находящиеся за горными хребтами) реки иным, более северным путем - с Нижней Тунгуски на Вилюй, минуя Чону - отправилась новая тобольская экспедиция в составе 38 человек во главе с Воином Шаховым. Разделившись на несколько мелких групп, этот отряд в течение шести лет укреплял власть "великого государя" в Вилюйском крае, сооружая зимовья, взимая ясак с тунгусских и якутских племен и "десятую пошлину" (десятипроцентный налог) с русских промышленников. Экспедиция Шахова снаряжалась всего на два года, поэтому служилые люди быстро израсходовали и продовольствие, и подарки "иноземцам" (необходимое в то время условие уплаты ясака), запасы пороха и свинца. К 1639 г. из отряда уцелело лишь 15 человек. Изредка покупаемую у промышленников муку служилые тратили на "аманатов" (заложников из подчинившихся родов), а сами питались лишь рыбой и дикорастущей травой-"борщём" и слезно просили в отправляемых в Тобольск письмах о замене.
← Ctrl 1 2 3 ... 6 7 8 ... 35 36 37 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB © 2012–2018

Генерация страницы: 0.0002 сек
SQL-запросов: 0