Электронная библиотека

Алексей Шишов - Кутузов

Отбив натиск турецкой конницы, русские каре в восьмом часу утра двинулись на штурм вражеских укреплений. Тем временем верховный визирь сумел восстановить порядок в лагере, выслав оттуда для контратаки 10 тысяч янычар. Они обрушились на дивизию Племянникова и едва не добились успеха благодаря своему численному превосходству.
Отборная султанская пехота своей массой смяла боевые порядки Астраханского пехотного полка и разорвала каре Муромского, Бутырского и 4-го гренадерского полков. Солдаты, смешавшись с янычарами, отчаянно дрались с более многочисленным неприятелем. Наступил критический момент генеральной баталии на реке Кагул.
В решающий момент рукопашной схватки личный пример генерал-аншефа П.А. Румянцева, бросившегося в сечу, и его "Стой, ребята!" спасли положение. Русские пехотинцы дружно ударили в штыки и быстро восстановили прежний строй. Началось повальное истребление толп контратаковавших янычар. Одновременно русские каре неудержимо надвигались на лагерь султанской армии.
Сражение на реке Кагул завершилось разгромом турецкой армии. К восьми часам утра с поля брани бежал верховный визирь, равно как и его огромное войско. Победителям достался неприятельский лагерь: 140 пушек, тысячи походных палаток, множество верблюдов, скота, разной посуды, фур с припасами и даже денежная казна полководца Блистательной Порты.
На сей раз потери неприятеля, по самым скромным подсчетам, оказались впечатляюще огромны - до 20 тысяч человек. В русской армии погибло 322 человека, без вести пропало 11, ранено 550 человек.
Преследовать бегущую султанскую армию поручили генерал-квартирмейстеру Ф.В. Боуру, который гнал отступающих до самого Дуная. Выйдя 23 июля к месту речной переправы турок, русские войска добили расстроенные полчища, захватив в плен до тысячи человек и "последний парк артиллерии, при береге найденной, в двадцати шести орудиях".
В победной реляции с берегов ставшей известной для российской истории реки Кагул граф П.А. Румянцев доносил императрице Екатерине II: "В трофеи на месте баталии и при береге Дунайском… получено: знамен пятьдесят шесть, бунчуков два, дервишских знаков два, литавр четыре… разных калибров артиллерии двести три орудия… Плену по сей день имели более двух тысяч военных людей…"
В Кагульском сражении обер-квартирмейстеру М.И. Голенищеву-Кутузову не довелось принять непосредственное участие. Перед самым сражением он получил назначение в отряд полковника Волконского, охранявшего провиантский транспорт армии. Но офицер квартирмейстерской службы превосходно проявил себя не только в проведенных рекогносцировках и разведке неприятельских сил, но и в схватках с крымской конницей, пытавшейся напасть на русские обозы.
Когда началось преследование разгромленной турецкой армии, Голенищев-Кутузов вместе с подполковником графом Воронцовым оказался в войсках Боура. О том, где приходилось действовать Кутузову, известно из румянцевской реляции в Санкт-Петербург.
В ней, в частности, говорится: "…Положив я назавтра (17 июля. - А. Ш.)… весь транспорт провиантский провождать к реке Кагулу, постав в тот же день для обеспечения оного от реки Салги, куда клонилось стремление татар, деташемент (отряд, отдаленный от главных сил. - А. Ш.) подполковника князя Волконского, состоящий из двух карабинерских: Сибирского и Тверского полков и двух же баталионов егерей подполковника и кавалера Фабрициана и майора Финлоха.
По вышеописанному предположению, как армия от реки Салги отступала вправо в соединение со своими корпусами, то татаре тотчас поспешили обратиться чрез ту реку против наших провиантских обозов, в чаянии воспользоваться истреблением оных, но предводитель помянутого деташемента, на заслону оных посланного, князь Волконский весьма храбрый отпор сделал семи тысячам татар, на него нападшим, которые между им и транспортом став, стремились его атаковать.
Он, невзирая на превосходные неприятельские силы, сквозь всю сию толпу мужественно с кавалериею и пехотою огнестрельным и белым оружием пробился и оградил своею защитою не только идущий провиант, но тогда же сопротивным ударом рассыпал нападавших татар с уроном их многим, а своей только имея в раненых семи карабинерах да восьми егерях.
Отражение сие, однако ж, не обуздало татар, которые еще большими толпами от Ялпусского озера пустились в левую нашу сторону чрез реку Салгу, напрягаясь всеми образы отрезать наше пропитание. Упреждая в том склонение неприятеля, я того же числа, то есть 17-го, командировал от армии генерал-майора и кавалера Глебова с пятью полками тяжелой артиллерии, графа Подгорчиани с гусарскими Венгерским, Ахтырским и Острогожским полками, Потемкина с четырьмя баталионами гренадер, да бригадира Гудовича с пикетами в числе двух тысяч человек, чтоб под защитою сего корпуса пройти всему провиантскому транспорту к армии, которого я полагал дождаться в сем лагере… (то есть при устье реки Кагул. - А. Ш.). По отдохновении немногом велел я генерал-квартирмейстеру Боуру со своим корпусом идти вслед за неприятелем…
23 июля генерал-квартирмейстер Боур пришел к Дунаю против Исакчи, где не было мосту, а посредством множества судов с некоторою частью войск переправился уже визирь на тот берег, еще однакож и на сем берегу была часть неприятеля, как и все обозы…
Визирь, увидев сюда приход наших войск, подослал из того берега фрегат о несколько пушек, с которых стрелять начали по нашем корпусе… но сопротивным действием своей артиллерии не допустил до исполнения сие предприятие помянутый генерал-квартирмейстер, и войски, найденные более тысячи, в виду визиря и всех своих собратий, с воплем взирающих с той стороны на их участь, положили свое оружие и предались в наши руки…"
Кагульская победа стала вершиной полководческой карьеры Петра Александровича Румянцева. Указом Военной коллегии от 2 августа 1770 года он был пожалован в генерал-фельдмаршалы "за оказанные ее величеству и отечеству верные и усердные услуги и за храбрость в предводительстве ее войск и в побеждении врага христианства…".
Императрица Екатерина II вновь щедрой рукой наградила многих участников битвы при Кагуле. За "отличную храбрость и усердие" почетное оружие - золотые шпаги - получили ближайшие помощники главнокомандующего генералы Олиц, Племянников, князь Репнин, граф Брюс, граф Салтыков и генерал-квартирмейстер Боур. Кавалерами Военного ордена Святого Георгия 3-й степени стали генерал-майоры князь Долгоруков и Мелиссино, полковник граф Воронцов. Четверо полковников, в том числе князь Волконский, получили в награду ордена Святого Георгия 4-й степени.
Новоиспеченный генерал-фельдмаршал российской армии со славой завершил военную кампанию 1770 года. В конце июля сдалась турецкая крепость Измаил, в августе русские взяли Килию, в сентябре - Аккерман. В начале ноября после упорного сопротивления пала дунайская крепость османов город Браилов.
Русская армия оказалась на дунайских берегах - конечной цели военной кампании 1770 года. Полководец П.А. Румянцев всегда стоял за отказ от огульного наступления. Он говорил: "Стою непременно на том правиле, что, не обеспечившими надежно оставляемого за собой, большими шагами нельзя ступать вперед…"
Главнокомандующий 1-й армией в тот год решил ограничиться победами, одержанными в полевых сражениях, и взятием придунайских крепостей.
За Дунай решил не наступать и Г.А. Потемкин. Там с особой силой свирепствовала эпидемия чумы, способная уничтожить любую армию. К тому же русские войска и так не отличались многочисленностью.
Кампанию 1770 года обер-квартирмейстер Голенищев-Кутузов заканчивал в рядах 2-й армии генерал-аншефа Петра Ивановича Панина. Румянцев, устраивая русские войска на зимние квартиры, решил помочь командующему 2-й армией и отправил к нему своего генерал-квартирмейстера Боура. Тот, в свою очередь, захватил с собой нескольких хорошо зарекомендовавших себя толковых офицеров-квартирмейстеров, в том числе Кутузова.
Существует и другая версия, почему молодой штабной офицер оказался в рядах 2-й армии. Причиной стал обрушившийся на него гнев главнокомандующего. Кто-то из "друзей" Кутузова донес Румянцеву, что в часы досуга под веселый смех товарищей капитан-квартирмейстер довольно удачно копирует походку и манеры генерал-фельдмаршала. Лишь безупречная служба и боевые заслуги спасли обер-офицера от сурового наказания, и он поплатился только изгнанием из победоносной 1-й Дунайской армии. Обошли его и наградами.
Это происшествие оставило на всю жизнь глубокий след в кутузовском характере. Он стал человеком скрытным, недоверчивым, порой замкнутым в себе. Внешне это был тот же Голенищев-Кутузов, при всех своих званиях и регалиях, веселый и общительный в любом кругу общения. Но близко знавшие его сослуживцы говорили, что "сердца людей открыты Кутузову, но его сердце закрыто для них…".
Дела у армии Панина шли не столь блистательно, как у 1-й, сильная турецкая крепость на Днестре - Бендеры - продолжала упорно сопротивляться. 10 сентября Панин уведомил генерал-фельдмаршала Румянцева о том, что "Бендеры продолжают сопротивляться с чрезвычайным упорством", и потому просил укрепить его войсками.
Опытный полководец, Румянцев понимал, что только со взятием Бендерской крепости можно было блестяще закончить кампанию 1770 года. Он посылает в помощь 2-й армии к Вендорам отряды Ржевского и Игельстрема. Одновременно генерал-фельдмаршал не препятствовал убытию офицеров своей временно бездействующей армии в качестве добровольцев для участия в штурме турецкой крепости.
Вполне вероятно, что отбывший по служебным делам во 2-ю армию обер-квартирмейстер Голенищев-Кутузов присоединился к офицерам-добровольцам, пожелавшим участвовать в штурме крепости Бендеры. Такое желание возникло вполне естественно у молодого офицера, впервые принявшего участие в большой войне, масштаб которой не шел в сравнение с двумя польскими.
← Ctrl 1 2 3 ... 9 10 11 ... 88 89 90 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB 2012–2019

Генерация страницы: 0.0181 сек
SQL-запросов: 0