Электронная библиотека

Дион Кассий - Римская история. Книги LXIV-LXXX

(3) Я же, со своей стороны, слышал и такой рассказ. Домициан, подозревая всех упомянутых людей, захотел их убить и записал их имена на складные таблички для письма, которые положил под подушку на ложе, где обычно отдыхал; а пока император спал после полудня, их вытащил оттуда один из тех мальчишек-рабов, которых голенькими держат в покоях ради их болтовни, и играл ими, не зная, что на них написано.(4) На них случайно наткнулась Домиция, которая, прочитав написанное, сообщила об этом тем, кто был там упомянут, и поэтому они ускорили уже готовившийся ими заговор. Однако они привели его в исполнение не раньше, чем определили, кто возьмет в свои руки императорскую власть.(5) Они обсуждали этот вопрос с разными людьми, но, так как никто из них не соглашался принять ее (ибо все их страшились, полагая, что они испытывают их верность), они обратились к Нерве, поскольку он был человеком благороднейшего происхождения и выдающейся добродетели, а кроме того, его жизнь была под угрозой, так как он был опорочен астрологами, которые предсказали, что он станет верховным властителем. Именно в силу этого обстоятельства они без особого труда убедили его принять императорскую власть.(6) Домициан ведь вообще весьма интересовался днями и часами рождения видных мужей и на этом основании заранее уничтожал многих из тех, кто вовсе не питал надежд достичь какой бы то ни было власти; он убил бы и Нерву, если бы один из астрологов, хорошо относившийся к последнему, не сказал императору, что этот человек буквально на днях умрет. Поверив, что так оно на самом деле и будет, Домициан не захотел убивать еще и Нерву, которому и так предстояло совсем скоро умереть.
16(1) Поскольку ни одно столь значимое событие не случается без предуказаний свыше, то и здесь не обошлось без неблагоприятных для Домициана знамений. Так, ему самому приснилось, что к нему явился Рустик с мечом и что Минерва, чья статуя стояла в его спальне, отбросила свое оружие и на колеснице, влекомой черными конями, устремилась в пропасть. Но из всего наиболее достойно удивления то,(2) что Ларгин Прокул, после того как он во всеуслышание объявил в Германии, что император умрет в тот день, когда он действительно погиб, был наместником отослан в Рим и, приведенный к Домициану, снова заявил, что так оно и будет. Он был приговорен к смерти, но его казнь была отложена, чтобы он лишился жизни после того, как император избежит опасности; тем временем Домициан был убит, Прокул спасся и получил от Нервы сто тысяч денариев.(3) Также и другой какой-то человек как-то раз предсказал Домициану, когда и каким образом тот погибнет, и, спрошенный затем, каким видом смерти он сам хотел бы воспользоваться, ответил, что пусть его растерзают собаки. Тогда решено было сжечь его живьем, и его возвели на костер, но в этот самый момент хлынул сильный ливень и потушил пламя, а позже собаки нашли его лежащим на кострище со связанными сзади руками и разорвали его на куски.
17(1) Известна мне и еще одна необыкновеннейшая история, которую я расскажу после описания смерти Домициана. Когда он с величайшей поспешностью покинул зал судебных заседаний и собирался по своей привычке отдохнуть после полудня, Парфений сначала отломал у меча, который всегда лежал у него под подушкой, клинок, чтобы он не мог им воспользоваться, а потом послал за Стефаном, который был сильнее остальных;(2) он-то и нанес Домициану удар, хотя и не смертельный, но такой, от которого, однако, тот упал и распростерся на полу. Тогда-то Парфений, опасаясь, как бы тот не ускользнул, навалился на него или, по мнению некоторых, послал за отпущенником Максимом. Так был убит Домициан, но при этом погиб и Стефан, когда на него набросились те, кто не был посвящен в заговор.
18(1) История же, которая, как я сказал, поразила меня больше всего прочего, такова. Некий Аполлоний Тианский в тот самый день и час, когда убивали Домициана (это было позже с достоверностью установлено по тому, что происходило и там и там), взобравшись на какую-то высокую скалу в Эфесе (или где-то в другом месте) и созвав толпу, говорил так: "Отлично, Стефан! Молодец, Стефан! Рази кровопийцу!"(2) Так это было, пусть даже кто-то тысячу раз подвергнет это сомнению. Прожил же Домициан сорок четыре года, десять месяцев и двадцать шесть дней, а правил пятнадцать лет и пять дней. Тело его тайно забрала и похоронила кормилица Филлида.

ЭПИТОМА КНИГИ LXVIII

1(1) После Домициана римляне провозгласили императором Нерву Кокцея. Из ненависти к Домициану его изображения, в большом количестве изготовленные как из серебра, так и из золота, были пущены в переплавку, благодаря чему получили большие суммы денег. Также и арки, огромное множество которых возведено было в честь одного человека, были разрушены.(2) Нерва освободил всех, кто обвинялся в оскорблении величества, и возвратил изгнанников; более того, он предал смерти всех рабов и вольноотпущенников, которые строили козни против своих господ, и лицам рабского состояния воспретил подавать какие бы то ни было жалобы на своих хозяев, а всем прочим - выдвигать обвинения как в оскорблении величества, так и в приверженности иудейским обычаям. Многие доносчики были осуждены на смерть, в их числе был и философ Сера.(3) Когда в результате того, что теперь все обвиняли всех, возникла немалая сумятица, говорят, консул Фронтон заметил, что плохо иметь такого императора, при котором никому не позволено ничего делать, но еще хуже - такого, при котором каждому можно делать всё, и Нерва, услышав эти слова, потребовал впредь исключить такое положение дел. Нерва же вследствие старости и по нездоровью (после еды он постоянно страдал приступами рвоты) был очень немощен.
2(1) Он запретил воздвигать золотые и серебряные статуи в свою честь. Тем, кто был неправомерно лишен собственности при Домициане, он вернул всё, что еще удалось отыскать в императорской казне. В распоряжение беднейших римских граждан он предоставил земельные участки стоимостью в пятнадцать миллионов денариев, поручив нескольким сенаторам их покупку и распределение.(2) Столкнувшись с нехваткой денежных средств, он продал много плащей и другой одежды, серебряных и золотых сосудов и прочей утвари как из собственного имущества, так и из императорского дворца, а также многие имения и дома - едва ли не всё, за исключением необходимого. О ценах на всё это он, однако, ничуть не заботился и тем самым многих облагодетельствовал.(3) Нерва упразднил многие жертвоприношения, скачки и некоторые другие зрелища, пытаясь уменьшить расходы как только возможно. В сенате он поклялся не казнить никого из сенаторов и сдержал клятву, хотя против него и устраивались заговоры. Более того, он ничего не предпринимал без совета с первыми людьми в государстве.
(4) В числе прочих принятых им законов были и такие, которые запрещали кастрацию и женитьбу на племяннице. Став консулом, он не побоялся принять в качестве товарища по должности Вергиния Руфа, несмотря на то, что того не раз приветствовали как императора. Когда он умер, на его надгробном памятнике была высечена надпись, гласившая, что, победив Виндекса, он не взял власть себе, но отдал ее родине.
← Ctrl 1 2 3 ... 10 11 12 ... 53 54 55 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB 2012–2019

Генерация страницы: 0.0066 сек
SQL-запросов: 0