Электронная библиотека

Дион Кассий - Римская история. Книги LXIV-LXXX

17(1) Между тем он начал болеть (он ведь и раньше страдал от кровотечений из носа, а теперь они стали гораздо более обильными) и потерял надежду выжить. Поэтому он представил римлянам в качестве Цезаря Луция Коммода, хотя тот и страдал кровохарканьем, а девяностолетнего Сервиана и его восемнадцатилетнего внука Фуска предал смерти зато, что они якобы возмущались этим его решением.(2) Сервиан, перед тем как умереть, попросил огня и, воскурив фимиам, воскликнул: "Вы, боги, знаете о моей невиновности. Что до Адриана, то я молюсь только о том, чтобы он, страстно желая смерти, не мог умереть". И действительно, Адриан болел очень долго, и часто молил о смерти, и не раз хотел покончить с собой.(3) Существует его письмо, в котором говорится именно об этом - сколь ужасно желать смерти и быть не в состоянии умереть. Упомянутого же Сервиана Адриан и сам считал достойным императорской власти. Так, как-то раз на пиру он попросил своих друзей назвать ему десять человек, способных единолично править, а потом, после небольшой паузы, сказал: "Только девятерых я хочу узнать, потому что один мне известен - это Сервиан".
18(1) Были в то время и другие превосходнейшие мужи, среди которых самыми выдающимися были Турбон и Симилис, удостоенные почетных статуй. Турбон, муж исключительно сведущий в военном деле, стал префектом, то есть начальником, преторианцев и никогда не проявлял ни изнеженности, ни заносчивости, но жил как один из многих.(2) Помимо прочего, он целый день находился около дворца, а нередко приходил туда ближе к полуночи, когда другие собирались отойти ко сну.(2) В связи с этим стоит, конечно, упомянуть случай с Корнелием Фронтоном, который был в то время среди римлян одним из лучших судебных ораторов. Однажды поздно вечером он возвращался домой с обеда и, узнав от какого-то человека, в чью защиту обещал выступить в суде, что Турбон всё еще занят рассмотрением судебных дел, вошел к нему в судебное присутствие прямо как был в праздничной одежде и приветствовал его, но не утренним обращением "Здравствуй!", а тем, какое принято при вечернем расставании: "Будь здоров!" (4) Днем Турбона невозможно было застать дома, даже если он болел; и Адриану, советовавшему ему не беспокоиться, он ответил, что префект должен умереть стоя.
19(1) Симилис возрастом и саном превосходил Турбона и в нравственном отношении, как я полагаю, не уступал никому из великих мужей. Об этом могут свидетельствовать даже самые незначительные случаи. Так, когда однажды его, тогда еще центуриона, Траян пригласил войти к себе прежде префектов, он сказал: "Негоже, Цезарь, что ты будешь разговаривать с центурионом в то время, как префекты стоят снаружи".(2) Более того, начальствование над преторианцами он получил против своего желания и, получив, сложил. С трудом получив отставку от дел, он остаток своей жизни, в течение семи лет, спокойно провел в деревне и распорядился написать на своем надгробии такие слова: "Здесь лежит Симилис, существовавший столько-то лет, а живший семь".
23(4) Юлий Фабий, будучи не в силах выносить изнеженность своего сына, решил броситься в реку.
20(1) Адриана истощала сильная потеря крови, отчего у него возникла и водянка. Когда же и Луцию Коммоду внезапно стало плохо из-за обильного и непрерывного кровотечения, Адриан призвал к себе домой наиболее видных и достойных сенаторов и, лежа на кушетке, обратился к ним с такой речью:(2) "Мне, друзья мои, природа не дала иметь сына, но вы предоставили мне такую возможность с помощью закона. Есть, однако, различие между этими двумя способами обрести потомство, и заключается оно в том, что родной сын рождается таким, каким угодно божеству, тогда как усыновляемого каждый выбирает себе сам по собственному усмотрению.(3) Поэтому родителю от природы часто достается дитя ущербное и неразумное, а при сознательном решении выбирается человек вполне здоровый и телом, и духом. Именно по этой причине я сначала выбрал из всех Луция, наделенного такими достоинствами, о каких я никогда не смел бы и мечтать в своем собственном сыне.(4) Но, поскольку Небеса забрали его у нас, я выбрал в качестве императора для вас того, кого теперь предоставляю вам, - человека благородного, сдержанного, вразумительного, наделенного здравым умом, не настолько молодого, чтобы поступать опрометчиво, и не настолько старого, чтобы оставить что-либо без внимания, человека, который воспитан был в соответствии с законами и путь государственных должностей прошел в соответствии с нашими обычаями, так что ему отлично известны все дела, касающиеся власти, и со всеми ними он готов прекрасно справляться.
(5) Я имею в виду Аврелия Антонина. И хотя я совершенно точно знаю, что он в наибольшей степени, чем кто-либо из людей, склонен к спокойной жизни и далек от каких бы то ни было помыслов о власти, тем не менее я думаю, что он не отнесется с пренебрежением ни ко мне, ни к вам, но примет на себя власть даже против собственного желания".
21(1) Таким вот образом Антонин стал императором. И так как у него не было потомства мужского рода, Адриан приказал ему усыновить Коммода, сына Коммода, и вместе с ним также Марка Анния Вера, желая наперед определить на как можно больший срок тех, кто примет императорскую власть. Этот Марк Анний, ранее носивший имя Катилий, был внуком Анния Вера, который трижды становился консулом и занимал должность префекта Города.
(2) Адриан, хотя и приказал Антонину усыновить их обоих, тем не менее отдавал предпочтение Веру как в силу его родства с ним и его возраста, так и потому, что юноша уже обнаружил исключительнейшие душевные качества и силу характера, за что он называл его "Вериссимус", остроумно обыгрывая значение римского слова(честный, правдивый).
22(1) На некоторое время Адриан с помощью знахарских средств и заклинаний избавился от водяночных отеков, однако вскоре снова наполнился жидкостью. Поскольку ему всё время становилось хуже и он, можно сказать, каждый день умирал, то он стал страстно желать смерти и не раз просил дать ему яд или меч, но никто ему не давал.
(2) И так как никто не брался исполнить его приказы, несмотря на обещание денег и освобождение от наказания, он послал за Мастором, варваром-язигом, попавшим в плен, которого он брал с собой на охоту, ценя его за силу и бесстрашие; и отчасти угрозами, отчасти посулами заставил дать обещание, что он убьет его.(3) Он сделал цветную пометку в том месте на груди пониже соска, которое ему указал его врач Гермоген, с тем чтобы благодаря нанесенной туда смертельной ране он мог безболезненно умереть. Когда же и этот его замысел не удался из-за того, что Мастор, испугавшись предстоящего дела, в ужасе выбежал вон, Адриан горько сетовал на свою болезнь и беспомощность,(4) из-за которой он был даже не в состоянии наложить на себя руки, хотя и теперь обладал властью умертвить других. В конце концов он отказался от тщательного ухода и лечения, стал есть и пить всё подряд и встретил свою смерть, громко произнеся известную поговорку: "Толпа врачей царя сгубила".
23(1) Прожил он шестьдесят два года, пять месяцев и девятнадцать дней, правил в качестве императора двадцать лет и одиннадцать месяцев. Похоронен он был около самой реки, рядом с Элиевым мостом, где он приготовил для себя гробницу, так как мавзолей Августа был уже заполнен и с этого времени в нем больше никого не хоронили.
(2) Народ, несмотря на его в общем превосходное правление, ненавидел его за те несправедливые и бесчинные убийства, которые он осуществил в начале и в конце своего правления, хотя он до такой степени был далек от всякой кровожадности, что даже в отношении тех, кто оскорблял его, считал достаточным всего лишь написать на их родину, что эти люди ему не по нраву.(3) Если было совершенно необходимо подвергнуть наказанию какого-нибудь человека, имевшего детей, то он смягчал меру наказания в зависимости от числа детей. Тем не менее сенат долго упорствовал в своем нежелании назначить ему принятые в таких случаях почести и в выдвижении обвинений против тех людей, которые в его правление допускали произвол и удостоились за это почестей, в то время как их следовало подвергнуть каре.
ФРАГМЕНТ
После смерти Адриану была воздвигнута статуя, изображающая его на запряженной четверней колеснице, столь огромная, что даже очень крупный человек мог пройти через глаз любого из коней, а так как она была вознесена на чрезвычайную высоту от пьедестала, то люди, прогуливавшиеся внизу по земле, считали, что и кони, и Адриан совсем крошечные.

ЭПИТОМА КНИГИ LXX

1(1) Следует отметить, что в списках труда Диона отсутствуют части, посвященные Антонину Благочестивому, вероятно, из-за порчи книг; поэтому история его правления почти полностью не известна, за исключением того, что, после того как Луций Коммод умер раньше усыновившего его Адриана, Антонин был усыновлен последним и сделан императором;(2) и того, что, когда сенат не желал даровать почившему Адриану божественные почести из-за убийства нескольких славных мужей, Антонин, плача и умоляя, долго увещевал сенаторов и наконец сказал: "Ну что же, тогда и я не буду вашим правителем, коли он стал для вас негодным и ненавистным врагом,(3) ибо очевидно, что вы отмените все его решения, одним из которых было и мое усыновление". Услышав эти слова, сенат из уважения к этому мужу и из страха перед воинами назначил Адриану почести.
2(1) Только это и сохранилось у Диона, не считая сообщения о том, что сенат назвал его Августом и Благочестивым, по-видимому, по следующей причине. Когда в начале его правления были выдвинуты обвинения против многих людей и некоторые из них были поименно вызваны для осуждения на смерть, он тем не менее никого не подверг наказанию, сказав: "Не следует мне с таких деяний начинать свое правление над вами".
← Ctrl 1 2 3 ... 18 19 20 ... 53 54 55 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB 2012–2019

Генерация страницы: 0.0075 сек
SQL-запросов: 0