Электронная библиотека

Дион Кассий - Римская история. Книги LXIV-LXXX

(5) Итак, он предал смерти и Лета, и Марцию, так что в живых не осталось никого из тех, кто участвовал в заговоре против Коммода (ведь позднее и Нарцисса Север отдал на растерзание зверям, повелев объявить лишь то, что "это тот, кто задушил Коммода"). Юлиан также убил множество мальчиков в ходе колдовских обрядов, надеясь на то, что сможет предотвратить какие-то будущие события, если узнает о них заранее. И к Северу он то и дело подсылал тайных убийц.17(1) Когда же Север прибыл в Италию и без всякого труда взял Равенну, а люди, которых Юлиан посылал, чтобы они убедили Севера повернуть обратно или преградили ему путь, стали переходить на его сторону,(2) да и преториацы, на которых Юлиан полагался больше всего, были удручены непрерывными трудами и пришли в смятение из-за слухов о приходе Севера, - тогда-то Юлиан, созвав нас, повелел издать постановление о назначении Севера его соправителем.(3) Тем временем воины, убежденные письмом Севера в том, что им не будет причинено никакого зла, если они выдадут убийц Пертинакса и будут сохранять спокойствие, схватили тех, кто участвовал в убийстве Пертинакса, и доложили об этом Силию Мсссалле, который тогда был консулом.(4) А тот, созвав нас в Афинее, который получил такое название из-за проводимых там ученых занятий, сообщил нам о том, что сделали воины. И мы приговорили Юлиана к смерти, провозгласили императором Севера, а Пертинаксу назначили божественные почести.(5) Юлиан был убит в самом дворце. Его застигли лежащим, и единственное, что он произнес, было следующее: "И что дурного я сделал? Кого я убил?" Он прожил шестьдесят лет, четыре месяца и дней столько же, в том числе правил шестьдесят шесть дней.
(6) Дион в LXXIV книге: "Благоразумным людям не свойственно ни начинать войну, ни уклоняться от нее, когда она уже разразилась. Напротив, им свойственно прощать того, кто образумился по доброй воле, даже если он прежде провинился..."

ЭПИТОМА КНИГИ LXXV

LXXV 1(1) Итак, Север, став императором, первым делом предал смерти тех преторианцев, которые были непосредственно причастны к убийству Пертинакса, а остальных еще до своего вступления в Рим созвал на собрание и, окружив их, ничего не ведавших об ожидавшей их участи, на равнине, высказал им много суровых упреков за допущенное ими беззаконие против их императора, лишил их оружия, отнял коней и изгнал из Рима.(2) В то время как все прочие, нехотя повинуясь приказу, снимали оружие, отпускали коней и расходились в одних туниках, неподпоясанные, один из воинов, чей конь никак не хотел покинуть его и с ржанием шел следом, убил и животное, и себя; видевшим это показалось даже, что конь с радостью принял смерть.
Дион Кассий - Римская история. Книги LXIV-LXXX
Рис. Север.
(3) Совершив это, Север вступил в Рим. До городских ворот он ехал верхом в кавалерийском облачении, но здесь переоделся в гражданское платье и пошел пешком в сопровождении всего войска, пешего и конного, в полном вооружении.(4) И это было самое блистательное зрелище из всех, какие мне доводилось видеть. Весь город был украшен цветами, лавровыми венками и разноцветными полотнищами, всюду горели огни и курильницы, а люди, облаченные в белые одежды, ликовали и выкрикивали радостные приветствия; и вооруженные воины, словно на каком-то празднестве, выступали особо торжественным маршем, и, наконец, мы сенаторы шествовали во всем блеске.(5) Толпа волновалась, страстно желая увидеть императора и услышать, не скажет ли он чего-нибудь, как будто он в чем-то изменился от удачи, и некоторые поднимали друг друга повыше, чтобы сверху разглядеть его.
2(1) Вступив таким образом в Город, он сгоряча пообещал нам то же, что и хорошие императоры прежних времен, а именно - что не казнит ни одного сенатора, и принес соответствующую клятву; более того, он приказал утвердить это общим постановлением, объявив, что врагом государства будет считаться и сам император, и тот, кто возьмется помогать ему в подобном деле, а также их дети.(2) Однако сам же он первым и преступил этот закон, вместо того, чтобы соблюдать его, умертвив многих сенаторов; и даже сам Юлий Солон, который по его поручению составил проект этого постановления, немного позже был убит. Много он делал такого, что было нам не по душе;(3) повинен он, в частности, в том, что сделал Город беспокойным из-за присутствия множества воинов и обременил государство непомерными тратами денег, а более всего - в том, что в вопросах безопасности он уповал не на благорасположение своих сторонников в обществе, но на силу войска.(4) Некоторые же особенно упрекали его за то, что он, отказавшись от набора преторианцев исключительно среди жителей Италии, Испании, Македонии и Норика, которые отличались и более пристойной наружностью, и более умеренными нравами,(5) приказал впредь пополнять их ряды только за счет всех легионов. Поступил он так в расчете на то, что получит гвардию, лучше знакомую с воинскими обязанностями, и предоставит своего рода награду тем, кто проявит храбрость на войне. На деле же он, вне всякого сомнения, погубил италийскую молодежь, которая вместо прежней военной службы обратилась к разбою и гладиаторским боям,(6) а Город наполнил разношерстной толпой солдат самого дикого вида, совершеннейшей деревенщиной в речах и обхождении.
3(1) Знамения, внушившие ему надежду на верховную власть, были следующие. Когда он был зачислен в сенат, ему приснилось, что его, точно так же как Ромула, кормит грудью волчица. Когда он собирался жениться на Юлии, Фаустина, жена Марка, приготовила им брачный покой в храме Венеры, что около дворца.(2) В другом случае вода, как из источника, лилась с его руки, пока он спал. В бытность его наместником в Лугдуне к нему явились люди со всей римской державы и приветствовали его - я имею в виду во сне. В другой раз он был поднят кем-то на возвышенность, с которой открывался широкий вид, и, обозрев с нее всю сушу и всё море, он как бы коснулся их простертой рукой, словно некоего музыкального инструмента, которому подвластны все лады, и они дружно зазвучали в ответ.(3) Кроме того, ему привиделось, будто на главной площади Рима конь сбросил ехавшего на нем Пертинакса, а его самого с готовностью принял к себе на спину. Всё это он узнал из сновидений, но и наяву случилось так, что он еще юношей по неведению сел на императорский трон. Так что, наряду со всем прочим, и это предвещало ему высшую власть.
4(1) Утвердившись у власти, Север воздвиг храм в честь Пертинакса и приказал упоминать его имя во всех молитвах и клятвах, а также повелел, чтобы его золотую статую ввозили в цирк на колеснице, запряженной слонами, и чтобы в других амфитеатрах в его честь были установлены три позолоченных кресла.(2) Погребение же Пертинакса, хотя прошло уже много времени после его смерти, проходило следующим образом. На Римском форуме рядом с мраморной рострой было сооружено деревянное возвышение, на котором был помещен небольшой храм без стен с колоннадой по сторонам, отделанный слоновой костью и золотом; туда поставили изготовленное из тех же материалов ложе,(3) которое по краям было украшено головами сухопутных и морских животных, а также златоткаными пурпурными покрывалами; на него положили восковое изображение Пертинакса в триумфальном одеянии; миловидный мальчик павлиньими перьями отгонял от него мух, словно от спящего.(4) Пока тело было выставлено для прощания, Север и мы, сенаторы, вместе с нашими женами, облаченные в траурные одежды, подошли к этому месту, женщины разместились в портиках, а мы - под открытым небом. Затем прошли сначала актеры, изображающие всех знаменитых римлян прошлого,(5) потом - хоры мальчиков и мужчин, исполнявшие траурный гимн в честь Пертинакса; следом пронесены были бронзовые статуи, изображавшие все подвластные народы в соответствующих каждому одеждах, и прошествовали все городские коллегии - ликторов, писцов, глашатаев и другие.
(6) Далее несли изображения прочих выдающихся мужей, прославившихся каким-либо подвигом, или изобретением, или образом жизни; за ними шествовали вооруженные конные и пешие воины, скаковые лошади; проносили и те погребальные приношения, которые были сделаны императором и нами, нашими женами, наиболее видными всадниками, общинами и городскими коллегиями, а также позолоченный алтарь, украшенный слоновой костью и индийскими самоцветами.5(1) Когда вся эта процессия завершилась, Север поднялся на ростры и произнес похвальное слово Пертинаксу. Мы же неоднократно в ходе его речи выражали своими возгласами то одобрение Пертинаксу, то скорбь о нем, но особенно громкими были наши восклицания, когда он завершил свою речь.(2) Наконец, когда оставалось только поднять погребальные носилки, все мы разом закричали и зарыдали. Их сняли с помоста жрецы и магистраты, как те, кто тогда исполнял свои обязанности, так и избранные на следующий срок, и передали нести всадникам.(3) Мы теперь пошли впереди носилок, при этом одни били себя в грудь, тогда как другие исполняли траурные песни на флейтах, император же следовал позади всех; и в таком порядке прибыли мы на Марсово поле. На нем был сооружен погребальный костер в виде трехъярусной башни, украшенной слоновой костью и золотом, а также несколькими статуями, а на самой ее вершине была помещена позолоченная колесница, на которой обычно ездил Пертинакс.(4) В эту башню были сложены погребальные приношения и помещены носилки, и после этого Север и родственники Пертинакса поцеловали его изображение. Император взошел на возвышение, а мы, члены сената, за исключением магистратов, заняли места на помосте, чтобы в безопасности и без помех наблюдать церемонию.
← Ctrl 1 2 3 ... 31 32 33 ... 53 54 55 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB 2012–2019

Генерация страницы: 0.0117 сек
SQL-запросов: 0