Электронная библиотека

Дион Кассий - Римская история. Книги LXIV-LXXX

12(1) Самыми главными народами Британии являются два - каледонцы и меаты, а названия других, так сказать, слились в эти два. Меаты обитают за той самой стеной, что разделяет остров на две части, а каледонцы дальше за ними; оба племени населяют дикие и бедные водой горы, пустынные и болотистые равнины, не имеют ни стен, ни городов, не возделывают полей, но кормятся благодаря своим стадам, охотничьей добыче и кое-каким диким плодам,(2) ибо рыбы, которая там водится в несметном количестве, они не едят. Живут они в шатрах, не пользуясь ни одеждой, ни обувью, женщинами владеют сообща и всё потомство воспитывают вместе. По большей части имеют они народное правление и весьма охотно занимаются грабительскими набегами; по этой причине они выбирают своими предводителями самых отважных мужей.(3) Сражаются они и на колесницах, используя небольших и быстрых лошадей, и в пешем строю; в беге они чрезвычайно стремительны и очень устойчивы в обороне. Вооружены они щитами и короткими копьями с прикрепленными внизу древка бронзовыми шаровидными погремушками, которые при сотрясении гремят и устрашают неприятелей; имеются у них также и кинжалы.(4) Они умеют переносить и голод, и стужу, и всякого рода тяготы; ведь, погрузившись в болото так, что над водой остается только голова, они проводят так по многу дней, а в лесах питаются корой и кореньями и на всякие чрезвычайные обстоятельства готовят особый вид пищи, съедая кусочек которой всего лишь размером с боб, они не испытывают ни голода, ни жажды.
(5) Вот что представляет собой остров Британия, и таких имеет он жителей, во всяком случае, в незамиренной своей части. Ведь то, что это остров, было, как я уже говорил, с очевидностью доказано в то время. Он имеет в длину девятьсот пятьдесят миль, в ширину, в самом протяженном месте, - триста восемь, а в самом узком - сорок. Из всей этой площади мы владеем немногим меньше половины.
13(1) Итак, Север, желая покорить весь этот остров, вторгся в Каледонию и, продвигаясь в глубь страны, столкнулся с бесчисленными трудностями: приходилось и леса вырубать, и срывать возвышенности, и засыпать болота, и возводить переправы через реки;(2) при этом, однако, он ни разу не вступал в сражение и не видел врага, построенного в боевые порядки. Неприятели преднамеренно пускали стада мелкого и крупного скота перед римскими воинами, чтобы увлечь их захватом добычи и, заманив как можно дальше, измотать. Дело в том, что римляне сильно страдали из-за дурного качества воды и, стоило им рассеяться, подвергались нападениям. Когда же они оказались не в состоянии идти, то сами умерщвляли друг друга, дабы избежать захвата в плен, так что в целом погибло до пятидесяти тысяч человек.(3) Однако Север не останавливался, пока не приблизился к крайнему пределу острова. Здесь он самым тщательным образом произвел наблюдения за движением солнца и протяженностью дней и ночей как в летнее, так и в зимнее время.(4) Таким образом, пронесенный, можно сказать, через всю вражескую страну (дело в том, что большую часть пути его действительно по причине его немощи несли в крытых носилках), он вернулся в дружественную часть острова, после того как принудил британцев заключить мир на условиях оставления ими немалой части их земли.
14(1) Антонин причинял ему бесконечные тревоги и беспокойство и своим разнузданным образом жизни, и явной готовностью при первой возможности убить брата, и, наконец, тем, что он затевал заговор и против самого императора. Как-то раз он неожиданно выскочил из своей палатки, крича во все горло, что над ним надругался Кастор. Этот человек был лучшим из отпущенников в окружении Севера и занимал одновременно должности его секретаря и спальника. На этот крик собрались некоторые воины, которые были заранее подготовлены, и стали кричать вместе с ним, но быстро присмирели, когда среди них появился сам Север и наказал наиболее ретивых смутьянов.(3) В другой раз, когда они оба направлялись на встречу с каледонцами, чтобы принять у них сдачу оружия и обсудить условия перемирия, Антонин прямо попытался собственной рукой убить отца. Ехали верхом, скакал в том числе и Север, несмотря на то, что из-за болезни он подвязал ноги, в сопровождении остального войска и при этом на виду у неприятельского отряда.(4) И при таких-то условиях, когда все двигались в тишине и порядке, Антонин осадил своего коня и обнажил меч, словно собираясь поразить своего отца в спину. Однако скакавшие сзади, увидев это, закричали, и поэтому Антонин, смутившись, больше ничего не сделал. Север, обернувшись на их крик, увидел меч, не произнес ни слова, но поднялся на трибунал и, завершив необходимые дела, вернулся в свою ставку.(5) Тогда, вызвав сына, а также Папиниана и Кастора, он приказал положить меч так, чтобы его легко можно было взять, и упрекнул юношу за то, что тот вообще дерзнул на подобное, но в особенности за то, что тот готов был совершить столь ужасное преступление на виду у всех, как союзников, так и врагов, и в заключение сказал: "Если ты действительно хочешь меня зарезать, убей меня здесь.(6) Ведь ты полон сил, тогда как я стар и немощен. Если же ты не отрекаешься от этого деяния, но не решаешься поразить меня собственной рукой, то рядом с тобой стоит префект Папиниан, которому ты можешь приказать меня умертвить: ведь он исполнит любой твой приказ так, словно ты и есть император".(7) Сказав так, он тем не менее не причинил Антонину никакого зла, хотя сам не раз осуждал Марка за то, что тот тайно не устранил Коммода, и сам же не раз грозился так поступить со своим сыном. Однако подобные угрозы он всегда произносил в припадке гнева, тогда же он проявил большую любовь к своему отпрыску, нежели к государству; впрочем, поступая таким образом, он предавал другого своего сына, так как прекрасно понимал то, что произойдет в дальнейшем.
15(1) После того как жители острова вновь подняли восстание, он, собрав воинов, приказал им вторгнуться во вражескую страну и убивать всех, кто им попадется, при этом он процитировал такие слова:
Чтоб никто не избег от погибели черной
И от нашей руки! ни младенец, которого матерь
Носит в утробе своей, чтоб и он не избег погибели черной!
Когда это произошло и каледонцы присоединились к восстанию меатов, он начал готовиться лично возглавить военные действия против них, и пока он этим занимался, его унесла болезнь четвертого февраля, причем, как утверждают, не без помощи Антонина. Так или иначе, прежде чем расстаться с жизнью, он, говорят, обратился к своим сыновьям с такими словами (я привожу то, что было сказано, ничего не приукрашивая): "Живите дружно, обогащайте воинов, а на всех остальных не обращайте внимания".(3) После этого его тело, облаченное в военную одежду, возложили на костер, вокруг которого, отдавая ему честь, совершили бег воины и его сыновья, и те, кто что-то имел под рукой, бросили в качестве воинских даров в костер, который подожгли его сыновья.(4) После этого кости его сложили в урну из пурпурного камня, доставили в Рим и поместили в гробницу Антонинов. Рассказывают, что Север послал за этой урной незадолго до смерти и, ощутив ее приближение, сказал: "Ты остановишь человека, которого не мог остановить весь мир".
16(1) Ростом он был невысок, но обладал немалой силой, хотя в конечном итоге совсем ослаб от подагры, умом был наделен исключительно проницательным и сильным; что касается образованности, то он к ней скорее стремился, нежели имел, и поэтому был богаче мыслями, нежели словами.(2) С друзьями внимательный, с врагами до крайности суровый, ревностный во всех своих начинаниях и стремлениях, но безразличный к тому, что о нем говорили; по этой причине он изыскивал деньги всеми возможными способами, но ради них никого не убивал;(3) на необходимые расходы он нисколько не скупился и восстановил очень многие старинные постройки, написав на них свое имя, как если бы изначально построил их на свои собственные средства; однако немало он потратил и впустую на восстановление и строительство других зданий, возведя, например, чрезмерно большой храм Диониса и Геракла.
(4) Впрочем, несмотря на свои огромные траты, он тем не менее оставил после себя не какие-то несколько десятков тысяч денариев, но много более того. Он осуждал тех, кто не сдерживал своих страстей, и поэтому даже издал ряд законов против прелюбодеяний, из-за чего количество дел по обвинению в этом преступлении стало чрезвычайно большим (в самом деле, когда я был консулом(205-206 г.н.э.), я нашел три тысячи исковых заявлений, внесенных в список); но, поскольку лишь очень немногие люди получали наказание по этим обвинениям, он и сам перестал ими интересоваться.(5) В связи с этим рассказывают о весьма остроумном замечании, которое высказала жена каледонца Аргентококса Юлии Августе. Когда императрица после заключения мира шутливо беседовала с ней о вольных отношениях британских женщин с мужчинами, та сказала: "Мы гораздо лучше выполняем требования природы, нежели вы, римские женщины, ибо мы открыто вступаем в связь с наилучшими мужами, тогда как вы позволяете тайно соблазнять себя самым худшим".
← Ctrl 1 2 3 ... 39 40 41 ... 53 54 55 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB 2012–2019

Генерация страницы: 0.0008 сек
SQL-запросов: 1