Электронная библиотека

Дион Кассий - Римская история. Книги LXIV-LXXX

17(1) Так высказалась тогда британская женщина. Север же в мирное время придерживался следующего образа жизни. Обычно еще до рассвета он занимался каким-нибудь делом и потом совершал прогулку, обсуждая и слушая вопросы, относящиеся к интересам державы; после этого вершил правосудие, если только не было какого-нибудь большого празднества. При этом он поступал наилучшим образом, ибо он и тяжущимся сторонам времени предоставлял в избытке, и нас, своих советников по судебным делам, наделил полной свободой слова.(2) Судебными делами он занимался до полудня и затем совершал конную прогулку, насколько позволяли ему силы, после чего, выполнив некоторые гимнастические упражнения, мылся в бане. Завтракал он весьма обильно либо в одиночку, либо со своими сыновьями. Потом он обыкновенно ненадолго ложился вздремнуть и, поднявшись, посвящал себя прочим обязанностям, а далее во время прогулки предавался занятиям греческим и латинским красноречием.(3) Затем вплоть до вечера он снова мылся и обедал вместе со своими приближенными; он ведь очень редко приглашал кого-либо из посторонних и устраивал пышные пиры только в те дни, когда это было совершенно необходимо.(4) Прожил он шестьдесят пять лет, девять месяцев и двадцать пять дней (он ведь родился одиннадцатого апреля), из них правил в течение семнадцати лет, восьми месяцев и трех дней. Он вообще был настолько деятелен, что, даже испуская дух, прошептал: "Давайте действовать, у нас еще есть дела".

ЭПИТОМА КНИГИ LXXVIII

LXXVII 1(1) После этого всю власть захватил Антонин, ибо на словах он, конечно, делил ее со своим братом, но в действительности с самого начала правил единолично. Он заключил мир с варварами, оставил их земли и вывел гарнизоны из крепостей. Что же касается его ближайшего окружения, то одних, включая префекта Папиниана, он уволил, а других казнил, и в том числе своего воспитателя Эвода, а также Кастора, свою жену Плавтиллу и ее брата Плавция.(2) Даже в самом Риме он погубил человека, в котором не было ничего особенного, кроме его занятия, сделавшего его довольно известным. Речь идет о колесничем Евпрепе, поплатившемся жизнью за то, что поддерживал ненавистную Антонину цирковую партию. Так он и погиб, достигший уже пожилого возраста и увенчанный победными венцами на многих состязаниях. Ведь это он одержал семьсот восемьдесят две победы, чего не добивался никто другой.(3) Брата же своего Антонин желал убить еще при жизни Севера, но тогда он не мог пойти на это из-за отца, а позднее по дороге в Рим - из-за легионеров. Ибо солдаты были весьма благосклонны к Гете, особенно потому, что внешне он был очень похож на Севера. Когда же Антонин прибыл в Рим, то он и от брата избавился.(4) Оба они, конечно, делали вид, что относятся друг к другу с любовью и почтением, но поступали прямо противоположным образом, и становилось очевидным, что между ними случится нечто ужасное.
Такой исход был предсказан еще до того, как они прибыли в Рим. Ибо, когда сенат постановил ради согласия между ними принести жертвы богам и в том числе самому Согласию, служители подготовили жертву, приносимую в дар этому божеству,(5) прибыл консул, дабы принять участие в заклании, но служителей не обнаружил, а те не нашли его, так что и тот, и другие провели, можно сказать, всю ночь в поисках друг друга, и поэтому совершить жертвоприношение тогда оказалось невозможным.(6) На следующий день два волка, появившихся на Капитолии, были оттуда изгнаны. Один из них был пойман и убит где-то на форуме, а другого смерть настигла позднее за пределами померия. Нечто подобное произошло и с братьями.
2(1) Антонин задумал убить своего брата во время Сатурналий, но не смог, ибо его злой умысел стал уже слишком явным для того, чтобы сохранить его в тайне. Вот почему между ними, подозревавшими друг друга в заговоре, случилось множество ссор, и с обеих сторон были предприняты многочисленные меры предосторожности.
(2) В связи с тем, что и дома, и в чужих краях Гета днем и ночью находился под охраной множества воинов и борцов, Антонин уговорил мать пригласить их одних в ее покои, будто бы для примирения. Поверив в это, Гета пошел вместе с братом,(3) но, когда они оказались внутри, несколько центурионов, получивших предварительные указания от Антонина, ворвались все вместе внутрь и закололи Гету, который, увидев их, бросился к матери, обхватил руками ее шею и прижался к ее груди, плача и восклицая: "Мамочка родимая, мамочка родимая, спаси, убивают!"(4) Вот так, став жертвой обмана, она увидела, как ее собственного сына предательски убивают у нее на руках, и приняла его гибель, можно сказать, у того же самого чрева, из которого он появился на свет. При этом ведь она вся была залита кровью и не обратила никакого внимания на то, что у нее ранена рука.(5) Тем не менее ей не довелось скорбеть и горевать о своем сыне, несмотря на его безвременную и столь ужасную смерть (Гета прожил всего двадцать два года и девять месяцев), но она была вынуждена веселиться и ликовать, словно великое счастье выпало на ее долю, - (6) до того пристальное наблюдение велось за всеми се словами, и жестами, и даже цветом ее кожи. Лишь ей одной, Августе, жене императора и матери императоров, не было позволено даже в домашней обстановке оплакивать столь великое горе.
3(1) Антонин, несмотря на вечернее время, отправился к войску, а по дороге всё время причитал, что против него составлен заговор и его жизнь в опасности. Прибыв в лагерь, он сказал: "Возрадуйтесь, соратники, ибо теперь уже в моей власти совершать для вас благодеяния!" И прежде чем они услышали обо всем, что произошло, он заткнул их рты столь многочисленными и столь щедрыми обещаниями, что им было уже не до благочестивых мыслей и слов.
(2) "Я один из вас, - говорил он, - и лишь ради вас я намерен жить, дабы угождать вам, ибо все мои сокровищницы принадлежат вам". А еще он заявил следующее: "Более всего я желаю провести жизнь вместе с вами, а если это невозможно, то вместе с вами умереть. Ведь я совсем не боюсь смерти и мечтаю встретить ее в бою. Ибо мужу надлежит погибнуть в сражении и никак иначе".(3) На следующий день он сделал в сенате несколько заявлений, а затем, поднявшись со своего места и подойдя к выходу, молвил: "У меня к вам важное объявление. Пусть на радость всему миру возвратятся все изгнанники, за какие бы преступления они ни были осуждены и каким бы ни был вынесенный им приговор". Так он очистил острова от ссыльных и подарил свободу самым опасным преступникам, но немногим позже его стараниями острова оказались наполнены вновь.4(1) Из числа императорских вольноотпущенников и солдат, находившихся на службе у Геты, Антонин немедленно убил двадцать тысяч человек, включая и мужчин, и женщин, где бы во дворце ни находился кто-либо из них; из людей же выдающихся он казнил наряду с прочими также Папиниана.
(1a) Когда преторианцы выступили с рядом обвинений против Папиниана и Патруина, Антонин позволил воинам убить этих людей, сказав при этом: "Не ради себя, но ради вас я правлю, а потому вижу в вас и обвинителей, и судей".
(2) Убийцу Папиниана он упрекнул в том, что тот воспользовался топором, а не мечом.
Он также задумал лишить жизни Килона, своего воспитателя и благодетеля, который при его отце служил префектом Города и которого он сам часто называл отцом.(3) Посланные к Килону воины первым делом забрали его серебряную посуду, одежду и прочее добро, а его самого повели по Священной дороге, дабы доставить его во дворец и там убить. Обут он был в сандалии (ибо в момент задержания оказался в купальне) и облачен в короткий хитон.
(4) Солдаты разорвали его одеяние и изуродовали его лицо, так что народ и воины городского гарнизона пришли в негодование, и тогда Антонин, испытывая трепет и страх перед ними, явился к ним и, накинув на Килона свой плащ (ибо он был в военном облачении), молвил: "Не оскорбляйте моего отца, не бейте моего воспитателя!"
(5) Что же касается центуриона, получившего приказ убить Килона, и солдат, посланных вместе с ним, то они были казнены под тем предлогом, что будто бы устроили заговор против этого человека, но на самом деле за то, что они его не убили.
5(1) Антонин столь усердно выражал свою мнимую любовь к Килону, что произнес даже такие слова: "Заговор против него - это заговор против меня". Когда же находившиеся рядом с ним люди похвалили его за эти слова, он ответил им: "Не зовите меня ни Гераклом, ни именем любого другого бога". Сказал же он так не потому, что не желал называться богом, но потому, что не хотел совершать поступки, достойные божества.(2) Ибо во всех делах он проявлял безрассудство и, в частности, одних и тех же людей сначала окружал почестями, а затем внезапно покрывал позором без всяких на то оснований; он также щадил тех, кого совсем не следовало, и карал тех, кто этого менее всего заслуживал.
(3) Юлиан Аспср, человек блестящего образования и ума, вместе со своими сыновьями был возвеличен Антонином, так что шествовал по Городу в окружении великого множества ликторов, но тут же попал в опалу, а затем, униженный и охваченный великим страхом, был отправлен в родной город.
(4) Еще одного человека, Лена, Антонин также подверг бы бесчестию или казнил, если бы тот не был серьезно болен. Антонин перед солдатами назвал его хворь нечестивой, потому что она не позволила ему нечестиво с ним поступить.
(5) Он также лишил жизни Тразею Приска, который никому не уступал ни родовитостью, ни умом.
Он и многих других своих прежних друзей казнил.
6(1) "Всех не могу ни назвать, ни исчислить" достойных мужей, которых он уничтожил безо всякой причины. Поскольку казненные были в те времена довольно известными людьми, Дион приводит список их имен. Я же ограничусь упоминанием о том, что Антонин без разбора уничтожал всех подряд, - "и виновных, и правых", и покалечил Рим, лишив его достойных людей.
← Ctrl 1 2 3 ... 40 41 42 ... 53 54 55 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB 2012–2019

Генерация страницы: 0.0356 сек
SQL-запросов: 0