Электронная библиотека

Дион Кассий - Римская история. Книги LXIV-LXXX

25(1) И если в прочих делах он не совершил ничего особо выдающегося, то при освящении театра для травли зверей и терм, носящих его имя, он устроил много замечательных зрелищ. Так, были устроены бои журавлей, сражались между собой и четыре слона, а всего было убито до девяти тысяч домашних и диких животных, и в этих травлях приняли участие и женщины (но не из знатных семейств). (2) Что касается мужчин, то многие сражались в поединках, многие бились отрядами как в пеших сражениях, так и на воде. Тит ведь, неожиданно наполнив ту же самую арену водой, запустил туда лошадей, быков и некоторых других домашних животных, которые были обучены делать в водной стихии всё то же, что и на земле; вывел он также и людей на кораблях;(3) и они представили здесь морскую битву между коркирянами и коринфянами, а другие бойцы устроили подобное сражение за Городом у гробницы Гая и Луция, где в свое время Август выкопал пруд для той же самой цели. Здесь также в первый день прошли гладиаторские бои и звериные травли, при этом часть озера, обращенная к изображениям, была покрыта дощатыми настилами, а вокруг были устроены помосты для зрителей.(4) Во второй день прошли конные ристания, а на третий - сражение на воде с участием трех тысяч человек, продолжившееся затем и на суше, в котором "афиняне", одолевшие "сиракузян" (так назывались сражавшиеся), высадились на островок и штурмом взяли стену, построенную вокруг памятника. Такие были предложены зрелища, и продолжались они в течение ста дней, но Тит также устроил и кое-что полезное для народа.(5) Он бросал на зрительские места небольшие деревянные шары с различными надписями, обозначающими какое-нибудь кушанье, либо одежду, серебряный, а то и золотой сосуд, либо коней, вьючное или другое животное, либо рабов. Те, кому посчастливилось поймать такой шар, должны были предъявить их раздатчикам даров и получить ту вещь, которая была на нем указана.
26(1) Завершив эти представления, он в последний день плакал так горько, что эго заметил весь народ. Больше ничего великого он не совершил, но на следующий год, в консульство Флавия и Поллиона [81 г.], после освящения упомянутых зданий он скончался на тех же водах, где умер и его отец.(2) Как гласит молва, он был погублен своим братом, который и прежде строил против него козни; но, как пишут некоторые, умер он от болезни. Пока он еще дышал и, по-видимому, мог выздороветь, Домициан, чтобы ускорить его смерть, положил его в короб, наполненный большим количеством снега, под тем предлогом, что для излечения якобы необходимо охлаждение.(3) Так или иначе, он ускакал в Рим, когда Тит был еще жив, явился в лагерь и получил титул и полномочия императора, раздав воинам столько же, сколько дал им в свое время его брат. Испуская дух, Тит сказал: "Я допустил только одну ошибку". Что это значит, он не пояснил, и никто другой этого в точности не знает. Кто-то предполагал одно, кто-то другое.(4) Преобладает же мнение тех, кто утверждает, что он имел в виду свою любовную связь с женой брата Домицией; другие же говорят - и я склонен этому верить, - будто его ошибкой было то, что он не убил Домициана, когда обнаружил, что тот открыто злоумышляет против него, но предпочел сам пострадать от него и оставил римскую державу такому человеку, как Домициан, чей нрав будет показан в моем дальнейшем повествовании. Правил же Тит, как было сказано выше, два года, два месяца и двадцать дней.

ЭПИТОМА КНИГИ LXVII

1(1) Домициан отличался нравом не только заносчивым и вспыльчивым, но вероломным и скрытным, так что в силу обеих сторон своей натуры - необузданности и коварства - он часто обрушивался на людей, налетая стремительно, словно ураган, но нередко творил свои злодеяния, подготавливая их исподволь.(2) Из богов он более всего почитал Минерву и поэтому пышно праздновал Панафинеи; по случаю этих торжеств он почти каждый год устраивал состязания поэтов, ораторов и гладиаторов на своей Альбанской вилле (это поместье расположено у горы Альбы, откуда оно и получило свое название), которую он оберегал словно какой-то акрополь.
(3) Из людей он никого не любил по-настоящему, кроме нескольких женщин, но всегда притворялся, что любит того человека, которого в данный момент сильнее всего хотел погубить. Он настолько не доверял даже тем, кто угождал ему и помогал в гнуснейших его деяниях, что после того, как они предоставляли ему большие суммы денег или подавали доносы на многих людей, он без колебаний уничтожал их, а в первую очередь тех рабов, которые доносили на своих хозяев.(4) Поэтому и эти люди, хотя и получали от него и деньги, и почести, и высокие должности в качестве его коллег, пользовались не большим уважением и не большей безопасностью, чем прочие; напротив, за те самые дела, что они творили по наущению Домициана, их и предавали казни, чтобы казалось, что эти злодеяния совершались ими по собственному побуждению. С этой же целью он однажды объявил в своем указе, что если император не наказывает доносчиков, то тем самым он их поощряет.
Дион Кассий - Римская история. Книги LXIV-LXXX
Рис. Домициан.
2(1) Таким было его отношение ко всем людям на протяжении всего его правления, но он превзошел себя, когда обрек на бесчестье и гибель друзей своего отца и брата. Правда, он издал особый указ, сохранив в силе все дарения, полученные кем бы то ни было от них или других императоров.(2) Но это было не более чем лицемерное притворство. Ведь он ненавидел их и за то, что они не выполнили все его просьбы, многие из которых были совсем необоснованными, и за то, что они пользовались известным уважением; он ведь относил к разряду своих врагов всех, кто больше остальных пользовался расположением его отца и брата и имел значительное влияние.(3) Именно поэтому, хотя он и сам имел любовную связь с неким евнухом Зарином, но, поскольку и Тит весьма увлекался кастратами, он, чтобы опорочить его память, запретил впредь холостить кого-либо в пределах римской державы. Вообще он говорил, что те правители, которые мало расточали наказаний, были не добрыми, а всего лишь удачливыми.
(4) Сам он нисколько не обращал внимания ни на похвалы, расточаемые Титу за то, что он не казнил ни одного сенатора, ни на неоднократно высказываемое сенатом желание принять постановление о недопустимости применения императором смертной казни в отношении лиц, пользующихся равным с ним почетом. И, право же, велика ли для них разница, казнит он кого-то из их числа в силу собственных полномочий или с согласия остальных сенаторов - как будто они и в самом деле могли как-то возразить или не проголосовать за обвинительный приговор?(5) Некоторые восхваляли Тита так, чтобы Домициан их не слышал (но это было таким же грехом, как и прямо в лицо бранить самого императора), но между собой они только этим и занимались, и он ненавидел их, потому что прекрасно знал, что они тайком так и делают. И действительно, было во всем этом и еще нечто похожее на игру.
(6) Он ведь делал вид, что любит брата и горюет о нем, со слезами на глазах произнес похвальную речь в его честь и поспешил причислить его к богам, прикрывая всем этим свои действительные чувства и желания, которые были прямо противоположными (так, он даже отменил цирковые игры по случаю дня рождения Тита).
(7) Таким образом, не чувствовали себя уверенно ни те, кто соболезновал ему в горе, ни те, кто разделял его радость: первые - потому, что неизбежно задевали его истинные чувства, а вторые - потому, что изобличали его притворство.
3(1) Замышлял он предать смерти и жену свою Домицию за распутство, но, когда Урс отсоветовал ему это делать, он ограничился только разводом с ней и тем, что убил из-за нее актера Париса прямо посреди улицы. Когда многие люди украсили место его гибели цветами и благовониями, он приказал и их убить.(2) Потом он открыто, нисколько не таясь, жил со своей племянницей, то есть Юлией, как муж с женой. Даже после того как по требованию народа он примирился с Домицией, тем не менее он отнюдь не прекратил отношений с Юлией.
1) Многих первых лиц государства под различными предлогами он устранял с пути, отправляя на смерть или в изгнание (и даже дев-весталок).
(42) Многих он выслал из Рима в разные места и потом уничтожил, при этом нередко ухитрялся сделать так, что они тем или иным способом сами накладывали на себя руки, но со стороны казалось, что они решились на этот шаг по собственному желанию, а не по принуждению.
2) И даже дев-весталок он не пощадил, наказав их якобы за связь с мужчинами; рассказывают даже, что они были подвернуты столь неумолимому и жестокому дознанию и число обвиненных и подвергнутых каре было так велико, что один из понтификов, Гельвий Агриппа, не перенес этого, но, охваченный ужасом, испустил дух прямо во время собрания.
(41) Домициан также гордился тем, что дев-весталок, вступивших в связь с мужчинами, он не закопал живьем, как велел обычай, а приказал казнить другим способом.
(5) После этого он отправился в Галлию, ограбил племена, жившие по ту сторону Рена и имевшие договор о союзе с Римом, и преисполнился тщеславием, как будто достиг великого успеха; также он увеличил солдатам жалованье, вероятно, по случаю этой победы. Он приказал платить каждому легионеру по сто денариев вместо семидесяти пяти, получаемых прежде. Позднее, пожалев о содеянном, он не уменьшил размера жалованья, но сократил численность воинов. Оба эти решения причинили государству большой ущерб, так как он сделал число защитников недостаточным, а их жалованье - слишком большим.
← Ctrl 1 2 3 ... 7 8 9 ... 53 54 55 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB 2012–2019

Генерация страницы: 0.0004 сек
SQL-запросов: 0