Электронная библиотека

Иван Быков - Унаги с маком или Змее-Week

Иван Быков - Унаги с маком или Змее-Week
Насыщенная неделя из жизни Нестора, учителя высшей категории, молодого и перспективного змея. В чреде невероятных событий, едва не приведших к эсхатологическому финалу (как индивидуальному, так и всемирному), происходит изменение не только мировоззренческих позиций главного героя, но и глобальная трансформация основных взаимодействий материального мира. Сможет ли Нестор найти верный путь в хитросплетениях семейной жизни? Сможет ли простой учитель спасти наш мир, если ему помогут добродушный пурпурный Наг и мудрый Дракон-венеролог, триединый и вездесущий?

Иван Быков
Унаги с маком, или Змее-Week

Унаги - японский речной угорь. (Толковый словарь).
Унаги - состояние полного созидания. (Сериал "Друзья", сезон 6, эпизод 17).

1

Старенький кастом огрызнулся напоследок и затих. Нестор снял шлем, повесил его на локоть, продев руку через забрало. Вытащил ключ зажигания, втиснул его вместе с брелоком - змей, пожирающий собственный хвост, - в левый нарукавный карман защитной куртки и застегнул молнию. Это было то самое место - восьмой километр (кто бы сомневался: они любили восьмерку - знак бесконечности) загородного шоссе, бетонный долгострой в несколько этажей, пробитый сорняками асфальт.
На стене, заплеванной страйкбольной краской, красовалась кошачья рожа с корявым нимбом. Между нимбом и кошачьими ушами было старательно выведено готическим шрифтом: "Котт mit uns". Рядом красовался еще один шедевр - крупномерный половой орган с поясняющей надписью на латыни: "Nobiscum Penis".
Было раннее сырое утро. Над остывающим мотоциклом поднимался пар. Отсыревшие окурки, использованные презервативы и покрытые конденсатом пустые бутылки во множестве были рассеянны по близлежащей территории - бравые боевые ребята с игрушечными пукалками, устраивавшие здесь бои по выходным, не отличались педантизмом и пуританскими нравами. Но сегодня была среда, о людях напоминали только неопрятные продукты их жизнедеятельности.
По трещине в стене, между котом и пенисом, заструилась ртуть - маленький ужик бесшумно скользнул за угол строения, которое стало руинами, так и не сумев стать придорожной гостиницей. Нестор послушно двинулся следом.
Бетонные плиты за углом были расколоты и через пару шагов превратились в глинозем, усеянный кусками бетона. Между этими осколками рыжели метастазы крупного, разветвленного муравейника.
Суетливых насекомых не было - муравейник выглядел мертвым, как, впрочем, и все здесь, на восьмом километре. Нестор заранее поёжился, вздохнул. Потом быстро скинул куртку, положил ее на влажный островок травы. Перчатки - в шлем, шлем - на куртку, не на землю - байкеры суеверны. Стянул тяжелые ботинки, серые носки, затем штаны с наколенниками. Не останавливаясь, дабы не утратить решимости, через голову избавился от футболки и, наконец, немного попрыгав на правой, а потом на левой, бросил последнюю деталь туалета, трусы, поверх куртки и штанов. Теперь он стоял совершенно обнаженный, покрывшись от утренней прохлады и сырости гусиной кожей.
- Наг всегда наг, - сказал Нестор никому в никуда.
Уж изогнулся скользким угрем, истончился и стальной иглой проник в подземные лабиринты муравейника. Нестор вновь вздохнул и нехотя повторил змеиный маневр - не любил он эти ритуальные движения, они казались ему архаичными (если пристало Нагу говорить о времени) и бесполезными (если дозволено Нагу судить о целесообразности). Но проводник звал, и зов этот неизбежно влек за собой, как всегда влекут за собой Нагов призывы проводников в любом из иллюзорных миров Бытия.
Руины долгостроя, окруженные мусорными полянами, растаяли забытым сновидением. Начиналась напряженная гонка с преследованием по лабиринтам муравейника. По лабиринтам, в которых нельзя заблудиться, но в которых шаг за шагом оставляешь все проявления Саттвы и Тамаса, чтобы очищенным, подготовленным, перевоплощенным очнуться в суетливых коридорах Центрального управления Раджаса.
Нестор собрал тело в упругие кольца, потом хлестко стеганул хвостом по глиняным стенам подземного коридора, разминаясь и ожидая трепещущего прилива силы, а затем стремительно заскользил в темноту, все ниже, глубже, дальше от Взвеси, которую он уже больше тридцати лет называл собственной жизнью.

2

В детстве и юности Нестор дружил со своим именем. Некогда отец объяснил ему, что по-гречески имя означает "вернувшийся на Родину". Вряд ли детские думы Нестора при этом наполнились возвышенным патриотизмом, но все же, некую тонкую особенность он в себе ощутил и проникся конструктивно-эгоистическим самодовольством.
Большая Страна распалась на много маленьких; система образования, после недолгого неуклюжего баланса на грани, стремительно ухнула вслед - в беспросветную бездну мещанства и пошлости. Это обстоятельство повлияло на уровень общей эрудиции Несторовых одноклассников, что спасло его в школьные годы от кличек и подтрунивания.
Всеми историческими красками заиграло имя уже в университете: Нестора угораздило еще в школе заинтересоваться историей, что и повлияло на выбор факультета. Вот здесь, на истфаке, стали прилипать всяческие Нестории, Летописцы и батьки Махно - в зависимости от изучаемого на лекциях материала.
По окончании университета отправиться вслед за Ефремовым увлекательными "дорогами ветров" не получилось по тем же обстоятельствам: археология и палеонтология утратили энтузиастский флер и обрели мерзейшее прикладное значение - обслуживать злые амбиции маленьких националистических ошметков некогда большого и доброго народа.
Поэтому Нестор снова оказался в школе. Наверное, только историк может ощутить в полной мере изысканную благодать школьной атмосферы: именно здесь, в учебных аудиториях, будущее проходит огранку и обретает форму в горнилах образовательных коммуникаций для того, чтобы неизбежно стать прошлым. Исторический процесс в миниатюре.
В школе Нестор утратил не только университетские прозвища - он потерял отчество "Иванович", которым обладал по праву рождения, зато обрел отчество "Петрович", которым - со ссылкой на "Большую перемену" - нарекали его теперь все: от кокетливых молоденьких выпускниц педвузов до покровительственных бальзаковских и постбальзаковских коллег-матрон. "Петровичем" его окликала даже директор; ученики, не видевшие этот фильм, со временем, под давлением масс, тоже стали менять через раз "Ивановича" на "Петровича". Нестор смирился.
Учитель истории полюбил свою работу не сразу. Сначала череда случайностей: школа-новостройка, в которой полштата вакансий; однокурсница, которая уже устроилась туда сама и звала за собой всех на дионисиях в день получения дипломов; крах надежд, безразличие, перерастающее в профессиональную безнадегу.
Но учитель привыкает к школьной действительности так, как моряк привыкает к морю: принимает как данность, вскоре начинает любить, а потом жизни не мыслит своей ни без рутинных штилей, ни без авральных штормов.
В школьную столовую Нестор Иванович-Петрович не ходил: какие-то внутренние ограничения не давали ему принимать пищу перед собственными учениками. Он понимал, что это ханжество, злился на себя, но ничего не мог поделать с этой странностью. Вместо столовой на переменах он нередко посещал крыло начальной школы, где среди суеты забавных малышей рассеяно пил чай и слушал щебет стайки молодых, почти юных "начальниц" - учительниц начальных классов.
Со временем Нестор узнал, сколько в школе "тайных комнат": коморок, каптерок, лабораторий, складов, подвалов и свободных от занятий кабинетов. Проводницей по этим секретным катакомбам стала Ниночка, одна из стайки. Через два года Нестор и Ниночка покинули школу - он перевелся в гуманитарную гимназию, она отправилась в декрет. Все это произошло через два месяца после их свадьбы.
Еще через год Нестор встретил Кира.

3

Младшая кастелянша, довольно хорошенькая змейка Зоенька, окинула Нестора взглядом от самых его босых ступней до влажных, примятых мотоциклетным шлемом волос, не без лукавого интереса задерживаясь в некоторых местах.
- Добро пожаловать в Раджас, - улыбнулась она, протягивая аккуратно сложенный зеленый сверток в тонкой пленке целлофана.
Нестор принял сверток, благодарно улыбнувшись в ответ: ему нравились девушки из местного персонала, импонировала их небрежная нежная пошлость, льстило их внимание. Как-никак Нестор был Нагом, пусть всего лишь Первого дна, но все еще было впереди - с момента пробуждения во Взвеси прошло всего три года.
В раздевалке было пусто. Целлофановая оболочка лопнула с легким треском. Нестор развернул халат, еле успев подхватить выпавший зеленый пояс. Это одеяние было промежуточным звеном между униформой хирурга и барским шлафроком; оно невероятным образом сочетало в себе строгость, практичность, элегантность и немного броскую бархатную роскошь.
Накинув халат на голое тело, туго опоясавшись, Нестор вышел в коридор и зашагал, достаточно уверенно (не в первый раз) сворачивая на многочисленных перекрестках-ответвлениях, в сторону кабинета Наставника. По коридорам деловито скользили змейки и Наги, - все в зеленых халатах, но с поясами различных цветов, что указывало на различие в рангах, званиях и стаже пребывания в этом мире идеальных существ; мире, который испокон связывает иллюзорную Взвесь Бытия и абсолютную реальность не-Бытия. Наставник объяснял положение дел приблизительно так, но Нестор усвоил эту онтологию весьма поверхностно - для изучения теории у него была теперь целая вечность.
Страница: 1 2 3 ... 49 50 51 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB 2012–2019

Генерация страницы: 0.0003 сек
SQL-запросов: 0