Электронная библиотека

Екатерина Сургутская - Двадцать дней на борту корабля "Очарование"

Я быстро разделся, он обвязал меня на всякий случай верёвкой и - в воду. Ноги мои сразу нашли опору.
- На дне огромный куст, и мы сидим на нём.
- Я так и думал. Смотри, во что упёрлась рама?
- В толстый сук, - со знанием дела доложил я капитану обстановку. - Дедушка, дай мне пилу, я попробую его спилить.
Трудно было пилить в воде, да и вода оказалась всё-таки холодной, и ещё этот мокрый туман…
Пилил, пилил, пока рука не занемела, а сделал только половину работы. Передохнул и снова начал. Наконец сук был осилен, но я с ужасом обнаружил другой, который тоже держал раму корабля. Хотел было доложить капитану, но не мог выговорить ни слова - зуб на зуб не попадал.
- Вылезай сейчас же! - услышал я сердитый голос бабушки Наташи.
Я быстрёхонько выскочил из воды, она растёрла меня махровой простынёй и приказала забраться под пуховое одеяло. Уже лёжа в каюте и приятно согреваясь, слышал, как бабушка Наташа продолжала сердиться:
- В такую погоду… Ребёнок может схватить воспаление лёгких…
Дедушка заметно приуныл и не говорил ни слова.
У бабушки Наташи в основном был ровный характер, она не делала из жизни трагедий, и сейчас, в эту печальную для нас минуту, как всегда в обычный час, она организовала лёгкий завтрак из творога, хлеба и горячего чая, который был запасён в термосе.
- Хорошо бы иметь водолазный костюмчик, - попробовал пошутить дедушка, но по его лицу скользнула печальная улыбка.
- Проще простого не садиться тебе за руль, по крайней мере в такую погоду.
- Ах, Наташа, Наташа, если бы ты знала, какое удовольствие сидеть за рулём… - Дедушка, грустный, отвернулся.
- Бедных! ты мой, - сказала нежно бабушка Наташа и поцеловала дедушку в щёку.
Мне тоже стало жалко дедушку, он чувствовал себя таким виноватым.
Часа два просидели в каюте, не зная, что делать. Потом бабушка Наташа решила сама спуститься в воду. Дедушка обвязал её так же, как и меня, верёвкой. Плавает-то она намного хуже меня. Можно сказать, совсем не умеет.
Мне было смешно смотреть, как она, ступая на широкие ветви огромного дерева, бродит на поводке вокруг корабля. Но я держался, не показывая виду, что мне смешно. Ведь положение-то было серьёзным!
Екатерина Сургутская - Двадцать дней на борту корабля "Очарование"
Бабушка Наташа скоро убедилась, что наш корабль прочно сидит на проклятой карче, и, чтобы снять его, нужна мужская сила. Замёрзла она до синевы, дрожала так же, как и я.
Засели мы посередине рукава. Основное русло Днепра, где двигались пароходы и лодки, было очень далеко. Если кричать - не услышат. А по нашему рукаву никто не плавал, и берега были пустынны.
- Наташа, а если я попробую… - начал дедушка. - Почему бы не воспользоваться моей мужской силой?
- "Если вы когда-нибудь простудите ноги, то навсегда их потеряете!" Помнишь, чьи это слова? Это сказал профессор, который поднял тебя. И все другие врачи поддержали его в этом заключении.
Бабушка Наташа заявила абсолютно серьёзно, что, если он полезет в воду, она с ним немедленно разведётся. Вот она, женская вечная любовь!
- А что же делать?
- Будем сидеть, пока не замёрзнет река. А там по ледку выберемся. Тебе же торопиться некуда. Ты пенсионер, человек независимый. От людей ты решил держаться как можно дальше. Довольно человеческого общества! Тебя вполне устраивает общество собаки и кошки… - полушутя-полусерьёзно сказала бабушка Наташа.
Туман не рассеивался. Солнце не могло прорваться и обозначалось только жёлтым пятном.
- Сколько в природе непродуманного, - сказал я, вздыхая. - Не было бы этих противных туманов, на земле было бы тепло. А то туман не пропускает солнце.
- А известно ли тебе, что солнечные лучи, проходя через атмосферу, почти не нагревают её? Они нагревают землю. А от земли нагревается воздух. Спрашивается, зачем человек носит тёплую одежду?
- Чтобы сохранить своё тепло! - ответил я не задумываясь.
- Правильно! Вот и земля наша, чтобы сохранить тепло, надевает тёплую одежду в виде туманов, облаков, туч, которые не пропускают тепловое излучение в мировое пространство. Иначе же земля наша будет днём сильно нагреваться, а ночью сковываться льдами.
Посыпал дождь. Мы забрались в каюту все, кроме Орлана, которому устроили в носу будку из брезента. Не вылезали из каюты до самой ночи. Под монотонный шорох дождя по крыше каюты и уснули. Спали неспокойно, просыпались и вновь обсуждали наше катастрофическое положение и прислушивались: а вдруг в этот заброшенный рукав зайдёт какой-нибудь заблудившийся, как мы, рыбак?

18

Наступило утро, потом день, снова вечер, ночь, и снова утро, и ничто не изменилось. За это время бабушка Наташа два раза спускалась в воду и ещё, ещё раз убеждалась, что для снятия корабля с карчи нужна сила. Дедушка несколько раз принимался доказывать, что глупо ждать у моря погоды и что он должен в конце концов столкнуть корабль. Но бабушка стояла на своём.
После завтрака она забралась под одеяло, надела очки и уткнулась в книжку. Но скоро тихонько захрапела. Дедушка хитро мне подмигнул и начал торопливо раздеваться. Я и Орлан смотрели на него испуганно, но не решались возражать.
Дождь моросил не переставая. Дедушка сразу задрожал, как только остался в одних трусиках.
- Ничего, вода теплее, чем воздух, - сказал он, подбадривая себя, и решительно погрузился по горло.
Я шёпотом предложил ему привязаться, но он отказался и стал, держась за борта, передвигаться к корме. Долго изучал он причину нашего бедственного положения. Губы у него стали синими, а зубы стучали, как челюсти у аиста.
- Дедушка, вылезай! - не выдержал я.
Дедушка послушался. Я сразу сообразил, что ему надо вытереться. Как только я открыл дверь каюты, из неё вылетела на дедушку махровая простыня. "Что теперь будет?" - подумал я и начал растирать дедушку.
- Хорошая ванна! - кряхтел он.
- А как корабль?
- Хорошо бы подъёмный краник! - не теряя чувство юмора, сказал дедушка.
Бабушка не вылезала из каюты. Мы с дедушкой завернулись в брезент и сели на деревянный чехол мотора рядышком. Большую часть времени мы сидели молча. Всё ждали, беспомощные, несчастные, бесконечно далёкие от всего живого. А чего ждали? И всё-таки должны были только ждать. К кому мы могли обратиться? Вокруг нас было только серое небо и холодная вода. Теперь я понял, какая тоска нападает на человека, когда он совсем один и ему некого позвать на помощь.
За эти двое суток мой дедушка осунулся, как-то сжался, словно усох.
- Я советую тебе побриться, это придаст бодрости, - сказала бабушка Наташа, ничем не напоминая дедушке о том, что он лазил в воду.
Дедушка послушался и начал бриться, а я пожалел, что у меня не растёт борода.
За обедом мы решили открыть бутылку коньяку, которую берегли как лекарство, и выпить по стопке для настроения.
- Давайте дербалызнем и споём "Шумел камыш, деревья гнулись…" - пошутил уже бритый дедушка.
Вдруг залаял Орлан. Я сразу запрыгнул на палубу.
- Смотрите, смотрите, овцы! - заорал я.
- Совершенно верно, настоящие овцы! - сказал дедушка.
Мы смотрели на овец и ждали. Ведь если появились овцы, то появится и пастух! Так и получилось. Из-за кустов вышел человек в дождевике с капюшоном и с большой палкой.
- Здоровеньки булы! - сказал он тоненьким голоском и сбросил с головы капюшон.
- Здравствуйте! - ответили мы хором.
- А що вы тут робите?
- Да вот… - начал было дедушка.
- И давно? - перебил его пастух, потому что сразу всё понял без объяснения.
- Давненько!
- Так, та-ак…
- Ты поговори с ним… - шептала бабушка Наташа.
- Риторика здесь не поможет.
- Як же тут вам допомогти? - задумался пастух. - Мабуть, ви кинете кинець, а я потягну вас…
- Это опасно, - предостерёг дедушка, - вы можете стащить борта лодки, а днище с рамой и винтом останутся на карче.
- Так, та-ак…
Пастух ещё подумал и начал неторопливо раздеваться. Мы даже переглянулись от такой неожиданности.
Когда пастух был в дождевике, то казался полным, а теперь стал тощим и маленьким. Тело у него было белое-белое, а лицо, руки и шея коричневые.
- У него не хватит сил снять с карчи нашу лодку, - сказал я тихонько дедушке.
Пастух не спеша, вздрагивая от холода, вошёл в воду, окунулся, крякнул и побрёл к нашему кораблю. Когда под ногами не стало дна, поплыл, дышал глубоко, рыжие усики у него смешно топорщились.
Пастух обошёл вокруг корабля, попробовал качнуть его, но бабушка Наташа деликатно запротестовала, боясь, чтобы он не оторвал рамы от днища. Я заметил, что у пастуха на спине какая-то глубокая вмятина и на голове тоже.
- Да, лодчонка - рухлядь! - согласился пастух и снова начал думать, хмурить редкие, совсем выгоревшие брови. - Мени б вагу, я б его поднял и ссунул ка воду.
- Возьмите вот весло! - заторопился дедушка.
- Зламаеться. - Пастух повернулся и побрёл из воды.
- Куда же вы? - не выдержал я.
Пастух что-то сказал, но мы не поняли. Не спеша оделся и пошёл в кусты.
- Неужели ушёл? - трагическим голосом спросила бабушка Наташа.
- Может быть, ещё вернётся, - ответил дедушка.
Все мы не отрывая глаз смотрели только на берег. Орлан и Серка, которые сидели на палубе, смотрели туда же.
Прошло, наверное, около часа; Давно исчезли с горизонта и овцы.
- Значит, не придёт! - сказал мой бедный дедушка.
← Ctrl 1 2 3 ... 18 19 20 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB 2012–2019

Генерация страницы: 0.0002 сек
SQL-запросов: 0