Электронная библиотека

Екатерина Сургутская - Двадцать дней на борту корабля "Очарование"

- Конечно, не придёт. У него не хватит сил столкнуть наш корабль, и он это понял…
- Давайте обедать, - предложила бабушка Наташа и снова взялась откупоривать бутылку с коньяком.
И представьте, опять в это время залаял Орлан, только теперь не зло, как раньше, а с ласковым поскуливанием. Мы вытянули шеи и увидели пастуха с длинной-предлинной жердью на плече. Какая это была радость! Бабушка Наташа не могла выдержать на этот раз и смешно всхлипнула, как маленькая девочка.
Пастух снова не спеша разделся, снова не спеша вошёл в воду, смешно поплыл, и снова его рыжие усики топорщились.
- Да, лодчонка - рухлядь! - сказал он, обходя вокруг нашего корабля. Потом подсунул под него жердь, между карчой и низом рамы, поднатужился, крякнул. Корабль накренился и, плавно скользнув по жерди, съехал в воду.
- Ура-а-а! - закричал я от радости. Мне просто не верилось, что наш корабль "Очарование" плавает, что можно теперь завести мотор и плыть куда захочется.
Пастух подтянул нас к берегу.
- Ну вот и всё!
Бабушка узнала его имя и сказала:
- Просто не знаю, какими словами можно выразить вам благодарность, Максим Саввич.
- Как это вам удалось? Мы всей семьёй старались сняться с этой проклятой карчи. - Я хотел сказать ещё, что Максим Саввич такой маленький и худой, но не сказал: сообразил, что нехорошо говорить человеку о его недостатках.
- В вийну служив в пантонной части. Мосты возводив, переправи,
- А эти ямы на спине и на голове? - вырвалось у меня.
- Снарядом шарахнуло.
Мне так хотелось, чтобы Максим Саввич рассказал что-нибудь о войне: ведь он же герой, определённо герой. Но дедушка меня перебил. Сам раскупорил бутылку коньяку, разлил его по стаканам, даже мне налил немножко и произнёс тост:
- За сапёров, за смекалистый наш народ!
- За хороших людей, которые считают своим долгом помогать попавшим в беду! - добавила бабушка Наташа и взглянула на дедушку. Я сразу понял, что она намекает на то, что дедушка отказался помогать дяде Серёже и дяде Косте.
Мы все чокнулись и выпили. Потом бабушка Наташа написала на листочке из блокнота наш домашний адрес и подала его пастуху.
- Мы будем очень рады, если вы придёте к нам в Киеве.
- Обязательно приезжайте, обязательно! - сказал я с жаром.
- Це можно.
Мы все пожали руку Максиму Саввичу. Он оттолкнул наш корабль от берега. Я завёл мотор. Дедушка сел за руль и повёл наше судно на стрежень.
Как здорово плыть, двигаться вперёд, а не стоять на месте! Наш мотор стучал ритмично, и мне даже казалось, что ему было тоже радостно, как и нам всем.
Плыли без остановки. К полдню следующего дня погода разгулялась, и перед нами появился город на холмах. Дома с множеством окон то вздымались, то опускались, как на волнах, в зелень деревьев. Блестели, переливаясь на солнце, золотые купола Софии и Лавры.
Мне казалось, что я смотрю на огромный кусок прозрачного жёлтого гранёного стекла и каждая грань, как чудо, открывает передо мной всё новые и новые виды моего города. Мне хотелось, чтобы это чудо увидели Микола и Максим Саввич. Мне хотелось, чтобы они приехали в наш город, к нам, и я верил, что они приедут…
Вдруг наш корабль резко повернул вправо, я чуть не свалился с палубы.
- Дедушка, куда ты?
- В лабораторию!
- Ты решил помочь своим аспирантам?
Дедушка громко рассмеялся. Он ведь всегда начинал громко смеяться, если кто-нибудь угадывал его мысли.
Екатерина Сургутская - Двадцать дней на борту корабля "Очарование"
Екатерина Сургутская - Двадцать дней на борту корабля "Очарование"

← Ctrl 1 2 3 ... 18 19 20
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB 2012–2019

Генерация страницы: 0.0148 сек
SQL-запросов: 0