Электронная библиотека

Сергей Майдуков - В смертельной опасности

Гостей собралось около сотни, не считая десятка знаменитостей разной величины и многочисленной обслуги, нанятой в ресторанах, где заказывались яства. Столы были накрыты на лужайке загородного особняка Леонида Грызлина. Над головами гостей крутились и раскачивались бутафорские планеты и звезды со сверкающими зеркальными гранями.
Ксюша, которая вначале не хотела ехать на торжество, наслаждалась вечером, чему, конечно, способствовали и великолепные блюда, и шампанское стоимостью тысячу баксов за бутылку, и концерт.
Она не призналась бы в этом самой себе, но ее очень волновало присутствие Майорова. Слова Леонида о том, что актер почтил вечеринку своим присутствием исключительно ради нее, не шли у Ксюши из головы. Мысли о том, что Майоров был в восторге от ее красоты, возбуждали. Уже давно Ксюша не чувствовала себя такой желанной, восхитительной, обворожительной. Ее глаза сверкали ярче, чем ювелирные украшения. Ловя на себе взгляды актера, она испытывала волнение, подобное тому, что охватывало ее в школе при виде предмета очередной любви, будь то новенький мальчик или преподаватель физики.
- Ты сегодня какая-то странная, - заметил Давид.
- Что-то не так? - спросила Ксюша с вызовом.
Ей вдруг захотелось, чтобы он понял, что с ней происходит. Приревновал бы ее, увез домой, а там, нарушив обычный распорядок, взял бы ее - решительно, властно, твердо. Чтобы она вспомнила, кому принадлежит, и стала думать о Егоре Майорове со снисходительной усмешкой, как о детском увлечении.
- Почему ты нервничаешь? - удивился Давид, пробуя ризотто с креветками и запечённым лососем. - Разве я сказал тебе что-то обидное?
- Нет. - Она передернула голыми плечами. - Просто я странная и какая-то не такая.
- Это ты сказала.
- Ну, конечно. Я всегда во всем виновата.
Ксюша не могла объяснить себе, почему ее вдруг понесло. Желание секса с Давидом исчезло, ей хотелось дерзить ему и перечить. Сейчас он раздражал ее.
Она с силой резанула ножом по стейку, сталь заскрипела по фарфору.
- Попробуй ризотто, - предложил Давид, наблюдая за ней.
- Ты что-то путаешь, любимый. Это твое любимое блюдо, а не мое. Я терпеть не могу креветок, ты же знаешь. Меня от них выворачивает.
- Забыл.
- Ничего страшного, - сказала Ксюша. - Кто я такая, чтобы помнить, что мне нравится, а что нет.
- Ничего, что я ем? - поинтересовался Давид, держа вилку с ризотто на уровне рта. - Тебя это не раздражает?
Она поняла, что перегнула палку. Давида было трудно вывести из себя, но если это случалось, то мало никому не казалось, в том числе и Ксюше.
- Не обращай на меня внимания, - попросила она. - Похоже, у меня трудные дни наступают.
- Разве? - Он приподнял бровь.
- Будем обсуждать мои месячные?
- Нет. - Давид вытер губы льняной салфеткой и качнул головой. - Пойдем, пора вручать подарок. - Он сделал жест секретарю, подскочившему с серебристой папкой. - Приглашают.
И действительно, улыбчиво оскалившийся шоумен с внешностью внезапно разбогатевшего торговца шаурмой призывал в микрофон оказать почтение - ха-ха! - нашему юбиляру, - ха-ха! - который закатил этот пир на весь мир - ха-ха! - не просто так.
Ксюша оставила в покое пересоленные гребешки, допила шампанское и послушно пошла за мужем.
Толпа нарядных людей в прекрасных костюмах и вычурных платьях расступалась перед Давидом, как воды Красного моря перед Моисеем. Гости, державшие в руках кто шкатулки, кто коробки, а кто и просто конверты, признавали за ним право поздравить Леонида первым. В который раз за время своего замужества Ксюша испытала гордость как за супруга, так и за себя, сумевшую добиться любви столь влиятельного, столь значимого и уважаемого человека.
На ней было бледно-розовое платье, оттенявшее недавно приобретенный средиземноморский загар. Оно облегало тело до такой степени плотно, что не нуждалось в бретельках. Перчатки по локоть не компенсировали, а еще больше подчеркивали наготу бюста. Пальцы на перчатках отсутствовали, выставляя напоказ розовый маникюр Ксюши с золотистыми сердечками, повторявшими форму медальона, поблескивающего в ложбинке между грудями. Ее непокорные локоны обрамляли лицо, словно клубящийся дым. Голые ступни в предельно открытых красных туфлях были более гладкими и ухоженными, чем лица некоторых присутствующих.
Ксюша сознавала, как прекрасна в этот миг, но ей было этого мало. Она жаждала, чтобы ею любовались, и упивалась всеобщим вниманием, пока Давид произносил поздравительную речь. А сильнее всего, острее и жарче ощущался ею взгляд Егора Майорова.
Стоящий рядом с Леонидом актер не сводил с Ксюши своих синих, выразительных глаз. Его гладко зачесанные назад волосы блестели, словно мокрые, а на лоб падал выразительный локон а-ля Пресли. Костюм сидел на Майорове так здорово, что никакого манекена не надо. Едва заметная небритость придавала его красивому лицу мужественности.
Ксюша представила себе, как это лицо нависает над ней, утопая в полумраке, и разогрелась еще на пару делений своей тайной температурной шкалы. Вознаграждая Майорова мимолетной улыбкой, она отчетливо помнила, что под платьем на ней ничего нет, за исключением невесомых надушенных трусиков, держащихся на ниточках.
Ксюша пропустила мимо ушей, что именно подарил Давид сыну. По восхищенному гулу среди гостей она поняла, что это какая-то шахта. Действующая и приносящая прибыль, кажется, не угольная, хотя Ксюша могла ошибаться. Ее мозг воспринимал происходящее выборочно. Логическое полушарие отключилось, предоставив работать эмоциональному. Женщину буквально захлестнули чувства и переживания.
О, как смотрел на нее этот красавчик! Просто пожирал глазами. Действительно, влюблен без памяти. Если бы не Давид, Ксюша уделила бы Майорову гораздо больше внимания, как он того заслуживал.
Огромная грусть охватила ее. У замужества множество прекрасных сторон, но есть один неизбежный недостаток. Ты превращаешься в птицу, посаженную в клетку. Чирикай, ешь-пей, чисть перышки, но не высовывайся. Хозяин решит за тебя, что тебе нужно, а что нет.

2

Ближе к полуночи Давид начал проявлять признаки нетерпения. Всякий раз, когда Ксюша упрашивала задержаться еще немного, он удалялся в туалет и возвращался оттуда еще более бледный, позеленевший. Испарина покрывала его лицо, как слой масла.
Его не интересовали выступления артистов, сменяющих друг друга, он больше не прикасался к напиткам и угощениям. Вертелся на своем месте, переплетал ноги так и эдак, а потом наклонялся через стол и спрашивал:
- Может быть, хватит, Ксюшенька? Поехали домой.
- Ну, Давид, - тянула она капризно. - Мы так редко бываем в обществе. Смотри, сейчас Майоров и Элен будут танцевать танго? Разве тебе не хочется посмотреть?
По правде говоря, танец не доставил Ксюше удовольствия - ни эстетического, ни какого-либо другого. Не потому, что пара танцевала плохо, совсем даже наоборот. Проследив за тем, как Майоров галантно проводил партнершу на место, она перевела недовольный взгляд на мужа:
- У тебя в животе бурчит, Давид. Нужно принять что-нибудь.
- Наверное. - Он через силу улыбнулся.
Ксюша невольно подумала, что в гробу у него будет очень похожее лицо: осунувшееся, восковое, с запавшими внутрь губами. Ей стало жутко. Впервые за долгое время она вспомнила о разнице в возрасте. Никакого сомнения в том, что она переживет Давида. Значит, будут похороны, а может быть, и возня с полупарализованным старческим телом, или приступы маразма, или еще какая-нибудь гадость.
Думая об этом, Ксюша отыскала взглядом Егора Майорова. Актер как раз встал, чтобы поприветствовать окруживших его дамочек. Молодой, красивый. Со свежей, животворящей спермой. Ксюша могла бы родить от него, и тогда бы ее тоска по дочери угасла. Жаль, что Давид уже в таком преклонном возрасте. Состояние, статус, власть - это здорово, но они не добавят ему молодости. Секс с ним чем-то напоминает дежурный поход к дантисту или гинекологу. Полезно, стерильно, но вместо удовольствия - пшик.
- Ух ты… - пробормотал Давид, схватившись за живот.
К нему тут же подскочил охранник, спрашивая, не случилось ли чего. До ушей Ксюши донеслись новые желудочные переливы, потом подозрительный треск и, кажется, неприятный запах.
Она так резко откинулась на спинку стула, что едва не опрокинулась вместе с ним.
- Давид, вызвать врача? - спросила она тревожно.
Уже не бледный и не зеленоватый, а серый, он помотал головой:
- Не обращай внимания. Ребята сейчас отвезут меня домой, а ты оставайся, веселись. Не хочу портить тебе… - Он охнул и махнул рукой. - Сиди, Ксюша. Я сам.
Двое охранников помогли ему встать и повели к воротам. Леонид, заметивший, что отец уходит, бросил гостей и погнался за ним. Вернувшись пару минут спустя, он успокоил Ксюшу:
- Расстройство желудка. Очень вовремя началось.
- Ты издеваешься? - спросила она.
- Ни в коей мере. - Леонид клятвенно приложил ладонь к сердцу. - Просто, если бы папин желудок взбунтовался по возвращении домой, то он решил бы, что это у меня его накормили какой-то гадостью.
- Он на ризотто налегал, - сказала Ксюша.
- Его любимое блюдо.
- Да, я знаю.
- Не мог же он отравиться так быстро, - сказал Леонид. - Кроме того, мы с Егором тоже по хорошей порции навернули и, как видишь, живы-здоровы.
- Он сегодня в ресторане обедал, - вспомнила Ксюша. - Деловая встреча.
- Не завидую я владельцу ресторана.
- Да, если твой отец зол, то спасайся, кто может.
- Но нам с тобой всё прощается.
- Почему?
← Ctrl 1 2 3 ... 8 9 10 ... 40 41 42 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB © 2012–2018

Генерация страницы: 0.0007 сек
SQL-запросов: 1