Электронная библиотека

Аркадий Карасик - Любовь под прицелом

Содержание:

Аркадий Карасик
Любовь под прицелом

Глава 1

1

Дом, в котором живут родители, серая уродливая коробка времен Хрущева, - на полдороги от работы до моего жилья. Мало того, он стоит в ряду таких же уродцев рядом с остановкой автобуса, где мне приходится пересаживаться на трамвай. Очень неудобно!
Неизвестно, ожидает ли меня дома обедо-ужин, приготовила ли его Ольга, а у матери всегда наготове и борщ, и второе, и, главное, вкуснейшие пирожки с необыкновенной начинкой. Поэтому в памятный день я снова заглянул в родительскую однокомнатную квартиру на втором этаже.
- А у нас, Коленька, новость, - сразу сообщила мать. - Фимка замуж выскочила.
Серафима, или, как ее все дружно звали - Фимка, напоминала грушу, если не перезрелую, то готовую перезреть. Узкоплечая, с мощными бедрами и перевязанным тесьмой тощим хвостиком волос, она не пользовалась вниманием парней. Скорее наоборот - вызывала насмешки и ядовитое хихиканье.
Мама давно тайком всхлипывала. Не видать ей замужества дочери и не нянчить внучат… И у нас с Ольгой детей не было.
Поэтому я и удивился. Сестра вышла замуж? Да еще так скоропалительно, что мы и не заметили!
Интересно, кого она подманила? Неужели такого же уродца? Вообще-то при физической силушке Фимки - впору не подманить, а заковать в семейные кандалы. Ибо сеструхе нужно бы работать грузчиком в продовольственном магазине, ворочать пудовые тюки и ящики, а не трудиться лаборанткой в научно-исследовательском институте.
Вторая новость, которой огорошила меня мать, оказалась ещё более удивительной.
Неожиданного жениха Фимки я однажды видел. Он - полная противоположность сестре. Если она красуется разбухшими бёдрами, то Никита вообще их не имеет. То есть бедра, конечно, есть, но такие тощие, что создается впечатление - ноги растут прямо из живота. Зато плечи у парня необъятные, рубашки самого большого размера лопаются по швам.
Плюс - неприятная для окружающих манера размахивать руками, разводя их в стороны или прижимая к выпуклой груди. Не зря готовые на прозвища дворовые пацаны при первом появлении Никиты прозвали его Штопором.
А ежели учесть возраст молодоженов: Фимке - тридцать пять, Никите - двадцать восемь, то впору удивляться фокусам насмешницы-жизни.
- Кого осчастливила сеструха? - Я прикинулся ничего не видящим и не слышащим простаком.
- Знаешь ты его, знаешь. С неделю тому назад Фимка приводила на обед… В милиции служит…
Всех, кого сестра приводила в родительский дом, просто не упомнишь. Они таинственно возникали и так же таинственно исчезали. Но Никиту я запомнил. Гаишник. Их я по запаху отличаю от всех других. Может быть, потому, что часто разъезжаю на "москвиче".
- Новобрачная уже переехала?
- Куда? - с горькой улыбкой спросила мать, убрав руки под фартук. - Муженек Фимкин в милицейском общежитии обитает… Дома Фимка, дома… Вон - скубятся с отцом…
Действительно, из комнаты доносятся голоса: густой, прокуренный и женский плачущий.
Я осторожно, стараясь не привлекать внимания, пробрался на диван, служащий спальным местом для матери. Отец с Фимкой сидели возле окна.
Разговор шел на максимальных оборотах.
- Искала, искала и нашла, - раздраженно гудел отец. - Твоего парня впору раствором обливать и в кладку засовывать. Ногами наружу… Небось, в милицейском строю весь ранжир портит. И как его только не попрут - никак не пойму.
Отец работал на стройке каменщиком и был твердо уверен, что только там его окружают настоящие люди. Все остальные, находящиеся за пределами временного ограждения, - глупы и уродливы. Иногда эти определения, нисколько не смущаясь, он отпускал в адрес родных и близких.
- Зато человек хороший, - Фимка выбулькивала слова, щедро разведенные слезами. - Его в милиции ценят, награждают…
- Квартиру-то имеет твой милиционер? - осторожно спросила мать. Видно, она страшно боялась, как бы молодая пара не поселилась на их с отцом жилплощади. Правда, селиться некуда - разве только в ванную или в туалет, но все же. - Колька вон обженился и живет у жены…
- Вот и Никитка тоже станет проживать у своей жены! - Фимка развернула то, что у нормальных женщин зовется грудью, а у нее напоминает обычную доску. - Станем на очередь - получим жилплощадь, тогда переедем…
Отец выразительно фыркнул, но конкретизировать свое мнение не стал. Может быть, потому, что из опыта аналогичных дискуссий знал: вместе со слезами из дочери польется такой поток упреков и жалоб, что до утра не расхлебаешь.
Я тоже помалкивал. Потому что был тем самым Колькой, проживающим на жилплощади жены и ее матери. Не жил - существовал, не имея права без разрешения хозяек даже сменить тусклую лампочку более мощной. Привык отмалчиваться и таиться.
- На что жить станете? - зацепил отец очередную скользкую тему. - На ментовскую зарплату особо не разгуляешься…
- Разгуляемся, - в очередной раз всхлипнула сестра. - Никита говорит, повысить обещают… Он в ГАИ не в последних ходит, хвалят его, уважают, премии дают…
- Повысить… премии… - презрительно гудел отец. - Конешное дело, зарплаты каменщика и милиционера… ммм, как это сказать, несравнимы, что ли. Один мозоли на ладонях набивает, потом обливается, второй палочкой помахивает и водителей обдирает…
- Мой Никита не такой, - уже не всхлипывала, а рыдала, уткнувшись в носовой платок, Фимка. - Он честный… все знают… а ты, батя, крестишь его по-всякому…
Я по- прежнему помалкивал, отщипывая от горячей плюшки мелкие кусочки. Твердо держался раз и навсегда избранной линии -не вмешиваться, не подставляться под щипки и удары ни с одной, ни с другой стороны.
Мать собрала грязную посуду и понесла ее на кухню. Похоже, она жалела свою непутевую дочь, которую донимал отец. Вот-вот Фимка под действием отцовских "щипков" заревет в голос. Её тут же поддержит мать.
Отец не выдержит и, кляня сумасшедший дом, в который превратилась его квартира, выскочит без шапки на улицу.
Но этого не произошло. Обстановка постепенно потеряла накал. На лице отца появилась добродушная улыбка, слезы перестали капать из глаз сестры.
Горючку в затухающий костер семейного скандала подкинул Никита.
Пришел новый родственник в полной милицейской форме, оживленный и радостный. По привычке, разведя руки в стороны, будто приготовившись к объятиям, пожелал семье здоровья.
- Прямо с дежурства я, переодеться не успел… Собирайся, Серафима, домой поедем, - с хитренькой улыбкой обратился он к жене.
- Это куда же домой? - спросила Фимка, поднимаясь. - В милицейский общаг, что ли? Не поеду! Вон маменька с папенькой предлагают пожить с ними… До тех пор, пока тебе не дадут квартиру…
Провокация удалась на славу. Не станут же родители позориться в присутствии постороннего человека, каким для них был Никита? Наверняка, промолчат, а молчание, как всем известно, знак согласия.
- Нет, с родителями - твоими и моими - мы жить не будем, - набычившись, буркнул Никита. - Однокомнатную квартиру снял, - гордо сообщил он, приосанясь. - С мебелью и прочей хурдой-мурдой. Появятся наследники - сниму побольше…
- Откуда мильены? - ехидно спросил батя, обращаясь невесть к кому: то ли к зятю с дочкой, то ли к матери, то ли в пространство. - Слышал, простому человеку снять квартиру что штаны через голову надеть…
- А нам зарплату повысили, - пояснил Никита, но в его голосе я уловил некоторую неуверенность. Да и какое увеличение оклада способно компенсировать дикие цены на квартирном рынке. - Имеются еще… кое-какие заработки…
Отец так и вспыхнул. Лохматые брови наползли на угрюмые глаза, лоб пересекли морщины, руки закинуты на спину и сцеплены в замок… Ну, все, сейчас батя пойдет вразнос! Ведь по его твердому убеждению, единственный честный заработок - шевелить руками, вкалывать дни и ночи до седьмого пота и сопревшей от него рубашки. А тут твердят о каких-то темных делишках!
- Это как же понимать прикажешь, зятек? Какие такие заработки? С ножом ночами шастаешь? Или шаришь по чужим квартирам?… А-а, прости старого дуролома, рабочую скотинку! Позабыл, хто ты такой… Нарушителей движения на дорогах щупаешь, да?
Никита вскочил со стула, будто напоролся на гвоздь. Не просто покраснел - побурел. Зачтокал, замемекал, пытался вытолкать наружу злые слова.
Положение спасла мама. Вечная зачинщица семейных свар, она была и первой их гасительницей.
- Когда же свадебка?
- Какая свадебка? - прикинулась непонимающей сестра.
- Как это какая? Сходите в ЗАГС, после - в церковь. Соберемся, сядем за стол…
- …Будем кричать горько, - не удержавшись, влез я в беседу. - Наутро простыни развесим, соседей пригласим на просмотр.
Никита захохотал. Смеялся он удивительно неприятно, короткими смешками с остановками. Хе! - молчание и снова - хе!
Отец неодобрительно окинул меня взглядом, будто предупредил: ты, Колька, зачем заявился к родителям? Пироги есть? Вот и жуй. А с дочкой мы с матерью сами разберемся.
Фимка, как водится, покраснела, отвернулась. Притворяется - вот, дескать, какая я скромная да невинная… Брось дурить, сеструха, нынче невинных даже в музеях не отыщешь - перевелись.
Страница: 1 2 3 ... 39 40 41 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB © 2012–2017

Генерация страницы: 0.0351 сек
SQL-запросов: 0