Электронная библиотека

Дмитрий Манасыпов - Метро 2035. За ледяными облаками

– Да сидите, – смилостивился Костыль, – там старлей ведет, а что оно значит?
– Что? – удивился вопросу Пуля.
– Дяревня… Таблички читать надо в брошенном и ржавом общественном транспорте. Водителя во время движения не отвлекать. Даже я знаю.
– Нашего водителя надо оберегать, – Азамат встал. – Не захочешь спать, приходи. Найди на чем сидеть, там сиденья убраны.
Убраны сиденья…
Из "буханки" чего только не убрали. От ходовой, заменив лыжами и гусеницами, до внутренностей, выбросив все потроха бывшей разъездной военной машины. Не "скорая", не, тут не ошибешься. Самая обычная "разлетайка" умершей Второй армии, не иначе.
Усилили наваренными пластинами по бокам и дну. Грубовато, но хоть как-то. Говорят, советские УАЗы ржавели дольше последних моделей. Видать, из-за этого и обросла машинка железом. Потому как явно не советских годов.
– Есть хочешь? – Уколова, оторвавшись от руля, повернулась к Даше. – У меня все нарезано, в рюкзаке. Сухари есть.
– Спасибо.
Азамат довольно улыбнулся. Есть захотела, так уже хорошо. Тяжело пришлось девочке, взрослому не по плечу. Хотя сейчас дети куда гибче, он куда дольше отворачивался от многих вещей, черствел внутри, наращивал толстую панцирную скорлупу. А Даша многое воспринимало спокойно… Хотя, может, и кажется? Что там, в чужой душе, как понять?
– Надо осмотреться, – Уколова притормаживала. – Ни черта без света не видно.
Азамат кивнул. Впереться в бурелом, в провал на дне огромной раны в земле или провалиться в речушку не хотелось. Наружу выбрался сразу, как вездеход, останавливаясь, захрустел настом и смерзшейся землей.
Встал на подножке, вслушиваясь, растворяясь в тишине с кромешной тьмой снова накатывающей зимы и ее страшной ночи. Безмолвие звенело пустотой, липко обхватывало колючим морозным воздухом. Тишина…
Ветер выл над степью, летел где-то высоко над проклятой землей, почти брошенной жизнью. Ветер взмывал все выше, гудел наверху, не дотянуться, не попросить помощи, чтобы принес хотя бы крохи чужих запахов, насторожил, подарил понимание, что да как. Эх, ветер-ветер, друг любого башкира, советчик и союзник, что ж ты так?!
Глупо разговаривать с ветром, это знали все. Только вот Азамат верил немного в другое. Многие бы осудили, но ему так было проще и лучше. Он любил свою чертову жизнь и принимал как есть. И не хотел считать ветер просто воздухом, несущимся с дикой скоростью из-за чего-то там… Не хотел. И не считал. И не зря.
Ветер, насмешливо плюнув россыпью холодных небесных слез, решил помочь глупому человечку. Потянул сильнее, разминая невидимые могучие мускулы. Разорвал удушливую темно-пепельную пелену, густо давящую на поверженную падь под собой. Воздушный разбойник, прилетевший сегодня с востока, как ему противостоять каким-то там тучам?
Одна, вторая, третья… Далекие холодные глаза космоса рассыпались по небу. На глазах становящемуся чистым. Чёрный бархат сминал серую дерюгу, мешавшую любоваться крохотным куском планеты, где ждал помощи букашка-человек. Раскидывался, растекаясь все дальше, прокалывая и поедая непроглядную только что завесу.
Звезды мерцали так же ровно и спокойно, как миллионы лет до Беды. Подрагивали далеким холодным, теплым, обжигающим и палящим до костей светом мириадов солнц. Наливались свечением рядом, подмигивали ему, одиноко стоящему на неуклюжей насмешке над автомобилями. Радовались вместе с ним незамысловатой простой жизни, такой горячей под вытертой до белизны на сгибах дряхлой армейской курткой.
Глубокая синева пришла чуть позже. Раскатилась по небосводу, вплетаясь между алмазами на черном королевском плаще ночи. Синева мягко сияла ровным серебром своей хозяйки, круглой и улыбчивой, ничем не напоминающей недавний мертвенный оскал над мучающимся кошмарами Похвистневом.
Свет пришел вместе с хозяйкой зимней ночи. Лизнул, разом и смело, не робея, землю, заплясал тенями, ожившими и радостно побежавшими во все стороны. Азамат выдохнул… Парок заклубился, осаживаясь вниз едва заметной россыпью жемчужин на шарфе-палестинке. Снег, почти не желающий показываться совсем недавно, заявил о себе сразу. Белое полотно по краям оврага бежало вверх, сливалось с бесконечным покрывалом степи, бескрайним, невероятным… лишь выберись и осмотрись.
– Красиво-о-о, – протянула Даша, выбравшись за Азаматом, – как же тут…
Азамат обернулся, прижал палец к губам. Тихо, милаха, тихо… Радоваться и восторгаться – чуть позже.
Тишина не пропала, не испугалась видимости и голубого мягкого серебра, щедро стекающего с неба. Все так же звенела, безграничная и всепобеждающая, настоящая хозяйка спящей пока степи.
Азамат кивнул самому себе. Тихо, спокойно, не идет пока никто за ними, удача все же повернулась лицом. Отлично. А вот…
– Что там? – обеспокоилась Даша, следя за его взглядом. – Ой…
Ой? О-ё-ё-ё-й просто.
След от их колымаги тянулся знатный. Две жирные черные змеищи из раскиданной гусеницами земли вперемешку с грязью. Тут и захочешь не заметить, а мимо не пройдешь. А если ищешь? То-то и оно. Прямо подарок, никак больше не скажешь.
– Женя…
– Да?
– Сколько мы проедем без дозаправки?
– Не могу сказать. Помню, сколько сама машина должна идти, а тут… все же другое. Двадцать на сто километров, наверное, не меньше. Если не больше.
– Если снег поплывет, как пойдем?
– Не очень пойдем. Лыжи и есть лыжи, как ни назови. Встанем – и как корова на льду.
– А дождь, в чем-то, был бы неплох.
– Следы смоет? – Даша покосилась на оставленные позади полосы. – Только мы же…
– Какой дождь? – Уколова пожала плечами. – Мороз, снег.
– Не заговаривай, – Азамат вздохнул. – Поехали, нечего стоять.
– А как же оправиться и перекурить? – крякнул изнутри Костыль. – Мне прямо не терпится.
– Без физиологии никак? – поинтересовалась Уколова. – Думаешь, мне приятно…
– Моя королева… – сивый возник рядом с ней. – Думаю, что после нашего с вами экзерсиса в том милом подвале вы просто мечтаете его повторить. А раз так, то любая физиология не должна отвращать. Тем более, исходя из логики и количества раз моего посикать в кустики, точно должны понять о моем здоровье. Физическом, моральном и половом.
– Господи…
– Коммунистка ты какая-то неправильная, – поделился Костыль, – ты вообще как, коммунистка, комсомолка, беспартийная или сочувствующая?
– Сталина на тебя нет… – Уколова покачала головой. – Иди ты уже по нужде, мой нескромный ни хрена не рыцарь, да поедем. Зассанец чертов.
Костыль гоготнул и протиснулся между Азаматом и сморщившейся Дашей. Подмигнул Азамату, споро спрыгнул и похромал себе за машину.
– Демон, не человек, – протянула Уколова, – надо было его там оставить. Всю душу уже вывернул и никак назад не запихнешь, вцепился, как клещ, и все.
– Я все слышу!
– Еще и ушастый, слышит он, – Уколова усмехнулась. И прошептала: – Костыль муди…
– И снова все слышу. Фу-фу-фу так говорить, товарищ старший лейтенант. И как вам не стыдно… ох, как хорошо-то, Настенька… Вы, как старшая по званию и относящаяся к самой прогрессивной части выжившего человечества, ибо исповедуете веру в мировой интернационал, должны всем нам показывать пример поведения и разговорной речи.
– Почему Настенька? – поинтересовалась Даша.
– Не знаю… ох… все ж надо до врача дойти. Или до бабки какой, травницы… Да что ж такое-то…
– Эй, – Азамат сплюнул, – ты там долго собираешься впрок маки поливать?
– Почему маки?
– Степь… – Азамат посмотрел на звезды. – Ну, а почему бы и нет. Степь, маки…
– Степная восточная мудрость, точно… – Костыль замаячил понизу, аккуратно, чтоб не оскользнуться, идя назад. – Вот, прям беда какая-то.
– Какая? – не дождавшись ответа про Настеньку, спросила Даша.
– Сколько ни тряси, а последняя капля всегда на ботинок, сапог или валенок.
– Господи ты боже мой, дай мне сил терпеть это дальше, а… дашь? – поинтересовалась Уколова у кого-то наверху. – Вот что ты за человек, Костыль?
– Хороший. – кивнул сивый. – Положительный и свободный от стереотипов со штампами.
– Руку давай, хороший, – Азамат наклонился, – сам-то не заберешься.
– Это да… – Костыль усмехнулся. – Пока еще нет.
Дверь даже не скрипнула, закрываясь. Хорошая техника у Хозяина. А думать о том, кто это, Азамату пока не хотелось. Зачем? И так понятно, что человек нехороший, раз ему служили такие, как Ча и Минос. Разговор с таким простой: дуплетом в голову. Можно и в живот, чтоб подольше мучился, но тут вопрос: а человек ли он? Мутанты не всегда подыхают после картечи в пузо.
– Ты как? – Азамат посмотрел на Уколову. – Устала?
– Нормально… – протянула Женя, зевая. – Но лучше не интересоваться.
– Моя королева?
Уколова вздохнула. Обернулась.
– Чего еще?
– Стыдно признаться, но водить я тоже умею. Просто рубило меня так, что хоть стой, хоть падай. Честное благородное слово. Иди, поспи.
Азамат разложил карту. Умеет вести? Пусть садится за баранку.
Хорошо, карта не пострадала и не пошла на растопку на МТС. Где они хотя бы? Ага…
Вот балка была, она-то овражищем и стала. Каньоном, Большим Оренбургским. И пока ни конца ему, ни края.
– Мы должны выйти на Большой Сурмет. Оттуда пойдем на северо-восток. К Белебею.
– Как скажешь, лоцман, – Костыль уселся в водительское. Уколова не стала спорить. И, если все верно, уже засопела, сломленная усталостью. Это хорошо, пусть отдыхает.
– Лоцман?
← Ctrl 1 2 3 ... 52 53 54 ... 73 74 75 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB 2012–2019

Генерация страницы: 0.0352 сек
SQL-запросов: 0