Электронная библиотека

Дмитрий Зурков, Игорь Черепнев - Возвращение

– Это наши солдаты могут без патронов, без снабжения на голом ура-патриотизме за веру, царя и Отечество одними штыками противника гонять. Только их после этого отцы-командиры штабелями в могилы закапывают и новых пополнений требуют, да отмазку нашли, мол, на Руси-матушке баб много, еще нарожают. А у германцев – порядок превыше всего. Это и позволяет им быть самой сильной армией в Европе. Не помню уже где вычитал, что во франко-прусскую войну идут порознь двумя колоннами, одна завязывает бой, другая в точно назначенный срок выходит во фланг. В результате меньшими силами разбивают французов в гораздо большем количестве. А у нас такое возможно? Нет. Пока наши хомяки-интенданты зашевелятся, войска от них уже на сотню верст вперед уйдут. Да и генералы у нас – та еще песня. Со слезами на глазах. Один Бобырь Ново-Георгиевский чего стоит. Я там был, видел, как все происходило!
– Ты, Денис, не горячись, а то, как сам когда-то сказал, – водка в рюмке закипит, долго держишь. – Анатоль снова становится веселым, разбитным балагуром. – Давай, твое здоровье!
Содержимое рюмки падает в желудок, разливается приятное тепло, за ним следуют драник с ароматным кусочком мяса. С непривычки слегка неуверенно работаю парой "вилка-нож", Дольский это замечает и подначивает:
– Огрубели в лесах дремучих, вашбродь, по болотам скитаясь да под кустиками прячась? Привыкай, дружище, тебе теперь ко многому привыкнуть надо. Я-то в Минске уже пообтерся, но поначалу, когда первый раз в город вышел, многому удивился. Ладно, до войны, в мирное время, где ни попадя вывески висели, что, мол, собакам и нижним чинам вход воспрещен, но сейчас зачем? Это мы там, на фронте, в них людей видим, а здесь вся это тыловая камарилья только одним озабочена – урвать кусок побольше да послаще. А остальные для них – грязь под ногами. Намедни хотел в городе поужинать, заехал в "Стеллу" – ресторация новая для господ офицеров открылась на Захарьевской, а там сплошь тыловые крысы с земгусарами веселятся, да так, что дым коромыслом. Очередной свой гешефт обмывают да мамзелек прямо там же щупают, а те и визжат от восторга. Все бы ничего, да начали застольные речи толкать. И выходило, по их словам, что это они войну выигрывают, а не те, кто в окопах сидит и казенные харчи задарма трескает. Я к тому времени уже пару раз "к телефону" сходил, мне сгоряча обидно стало…
– Извини, не понял, при чем тут телефон?
– А при том, что ежели желаете, сударь, водочки, подзываете официанта и говорите, что нужно вам по телефону позвонить, затем идете в соседнюю комнатку и там, на столике рядом с аппаратом, стоит полная рюмка. Сухой закон, как-никак. А те, так вообще коньячок-с из чайника по чашкам разливают прямо за столом… Так вот, я к оратору подошел и высказал все, что про них думаю. А потом предложил дуэлировать. Ни одна сволочь не дернулась. Нет, один шпак ряженый хотел было из-за стола вылезти, да силенок не хватило, в своих шпорах запутался, чуть под стол не нырнул. Мамзельки еле поймали.
– Погодите, господин поручик. Рассказывайте медленно и понятно. Что за ряженые тут у тебя? И кто такие земгусары?
– Расскажу, только давай еще по рюмочке. – Анатоль снова разливает водку по рюмкам. – Ну, давай выпьем, Денис Анатольевич, чтоб на душе не так паскудно было… Так вот, около полутора месяцев назад, в начале июля, был образован "Главный по снабжению армии комитет". В него вошли уполномоченные Земского союза и Союза городов, которые объединились. Получилась новая организация под названием "Земгор".
– И что тут такого плохого, а? – Откидываюсь на спинку стула и с удовольствием закуриваю ароматную папиросу. – Земства же с самого начала войны помогали армии. Госпитали, лазареты, питательные пункты на станциях, санитарные поезда, – да много чего делали. Вспомни, к нам тоже уполномоченные этих союзов приезжали, решали вопросы со снабжением.
– Да, согласен, только пока они ранеными и благотворительностью занимались, все было нормально. Но теперь им поручено снабжение армии всем, вплоть до производства боеприпасов. А еще уйма трусливой сволочи осела во всех этих комитетах, комиссиях, секциях, совещаниях. И призыву они не подлежат. Зато им разрешено носить офицерскую форму!.. Нашу форму, только с узкими серебряными погонами с вензелем конторы "ВСГ" или "ВСЗ". Причем к ней полагается холодное оружие. Представляешь?! Я недавно такого типуса увидел!.. Гимнастерка, шаровары, фуражка, сапоги с застежками под коленками, ремни "Сэм Браун", слева даже свисток торчит. Наверное, чтобы звать городовых на подмогу, когда ему морду бить будут. Полевая сумка, и, самое пикантное, – на портупее от шашки висит кортик, да какой!.. Длина – чуть ли не с аршин, на голове рукояти птичья голова, загнутая крестовина. Я немного разбираюсь в холодном оружии, благо, дома дед, а потом и отец неплохую коллекцию собрали за годы своей службы… Короче, был это почтмейстерский кортик образца годов где-то тысяча восемьсот двадцатых. И где только раскопал такое, каналья?..
– Ну, у вас, кавалеристов, тоже свои понятия о красоте имеются. Шпоры серебряные, монетка в ножны, чтоб бренчала, стек с петелькой… Продолжать?
– Не надо путать, подпоручик. У нас – традиция. А у них – как ты говорил это слово?.. Понты? – Дольский снова наполняет рюмки. – А сами они суть – трусливые тыловые крысы.
– А что такое "понты", я тебе говорил? Показная бравада чем-то, скорее всего, материальным, чтобы скрыть за ней неуверенность в себе, в собственной значимости, попытка поднять в глазах окружающих свой социальный статус… Не смотри на меня так, я еще не пьян и не заговариваюсь. Это – обычный термин из психологии. Кстати, Анатоль, а не слишком быстро ты наливаешь? Мы что, куда-то опаздываем?
– Нет, Денис. Просто до сих пор не могу привыкнуть к тому, что здесь творится. Ты-то еще в городе не был, а я покрутился уже достаточно. Сам погуляешь, посмотришь. Только не прибей кого-нибудь до смерти, помни, пожалуйста, о том, что ты – в тыловом городе, а не в германском тылу. Здесь, между прочим, Уложение об уголовных наказаниях действует… Так вот, меха, золото, драгоценные побрякушки идут нарасхват. И это учитывая то, что цены подскочили в три-четыре раза против довоенных, а то и поболее. А покупатели одни и те же. Земгусарство да тыловики наши своим бл…м, извини, по-другому язык не поворачивается называть, скупают. – Анатоль смотрит на меня угрюмым трезвым взглядом. – Каждый вечер в ресторанах пьянствуют почти в открытую тоже они. Откуда такие деньжищи, а?.. В подворотне с рук можно купить почти все. Германский кокаин, германские же презервативы, водку, спирт… даже девочек и мальчиков семи-восьми лет от роду! А рядом – беженцы, которым жить негде, жрать нечего и не на что, которых эти вот новые "хозяева жизни" и за людей-то не считают! Они и нас, боевых офицеров, считают придурками, которые не смогли удачно пристроиться.
– Ничто не вечно под луной. Почти что пир во время чумы…
– Александра Сергеевича изволили вспомнить, сударь? Нет, Денис Анатольевич, у господина Пушкина воспевается некое упоение, которое сильный духом человек в состоянии ощутить перед лицом грозящей гибели, и это наслаждение в бою со Смертью – "бессмертья, может быть, залог!" А эти людишки умеют только гешефты делать, крысы… Россия-матушка превращается в настоящее крысиное царство… А давай, Денис, выпьем за котов, которые этих крыс переловят и передушат?
– Мяу! – искренне поддерживаю тост Анатоля…

Глава 16

Генерал Келлер сидел за столом, устало опустив голову на сжатые кулаки. Перед ним лежал его же приказ от 5 июля: "С разрешения командующего 9-й армией сего числа я отбыл в двухмесячный отпуск по болезни. Временно командование Хотинской группой передаю командиру 32-го армейского корпуса генерал-лейтенанту И. И. Федотову. Временное командование 3-м кавалерийским корпусом сдаю генерал-майору Г. И. Чоглокову".
Федор Артурович покидал передовую не в самое легкое время для Русской армии. Но его корпус удачно громил австрияков; тысячи пленных солдат, десятки офицеров, орудия и пулеметы – вот далеко не полный список боевых трофеев "келлеровцев", как гордо именовали себя его бойцы. Героический порыв охватил всех – от нижних чинов до офицеров, келлеровцы дрались, не щадя ни себя, ни врагов. Георгиевские кресты стали заслуженной наградой и для простых солдат и для самого командира корпуса. Казалось, что еще немного, еще чуть-чуть и тактический успех перерастет в стратегический. Но 8 апреля ситуация резко изменилась – началось мощное наступление германских войск под Горлицей. Чтобы избежать окружения на этом участке фронта, Русской армии пришлось отступать. Но она отступала, а не бежала, огрызалась яростными контратаками и штыковыми ударами, гибла под ураганными артобстрелами, но сбивала германцам темп, заставляя дорого платить за каждую пройденную версту.
← Ctrl 1 2 3 ... 27 28 29 ... 43 44 45 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB © 2012–2018

Генерация страницы: 0.012 сек
SQL-запросов: 0