Электронная библиотека

Сергей Кляшторный, Турсун Султанов - Государства и народы Евразийских степей: от древности к Новому времени

Трудно нарисовать более выразительную картину-родоплеменного общества, еще не знавшего глубокого социального расслоения и насильственного авторитета. По словам китайского наблюдателя VII в. до н. э., у жунов "высшие сохраняют простоту в отношении низших, а низшие служат высшим (т. е. выборным старейшинам и вождям. - С. К.), руководствуясь искренностью и преданностью" [Таскин, вып. 1, с. 123]. Война и набег с целью захвата добычи - важная сторона их жизни. По словам китайского сановника VI в. до н. э., северные варвары "ценят богатства и с пренебрежением относятся к земле"; слово "богатство" объясняется здесь как "золото, яшма, полотно и шелк". Однако даже во времена наибольшей слабости мелких китайских царств жуны никогда не угрожали им завоеванием. Набеги кочевников сдерживались или ограничивались военными мерами, дарами, подкупом вождей, торговлей. В ходе военных столкновений китайцы не раз убеждались в достоинствах варварской конницы, а иногда даже перенимали одежду и оружие своих противников. Правитель царства Чжао, Улинь-ван (правил в 325–299 гг. до н. э.), "изменив существовавшие обычаи, стал носить варварскую одежду, обучаться верховой езде и стрельбе из лука". Впрочем, Улинь-ван, как и другие правители, более полагался на строительство длинных стен и укреплений вдоль пограничной линии, чем на полевую армию. Вместе с тем сами китайцы не только сдерживали жунов у своих границ, но и захватывали их земли. Первое такое сообщение относится к 623 г. до н. э., когда правитель царства Цинь, Мугун, напал на жунов и захватил "двенадцать их владений" [Таскин, вып. 1, с. 122–123].
Радикальное изменение общей ситуации в Центральной Азии произошло, согласно Сыма Цяню, в период Борющихся Царств (463–222 гг. до н. э.). Вместо прежних жунов и ди на севере и западе появляются сильные объединения кочевых племен сюнну (гуннов) и юэчжей, а про дунху сообщается, что они "достигли расцвета" и у них появился единый правитель. В IV в. до н. э. китайцы впервые называют гуннов среди своих противников.
Один из эпизодов этих войн походя упомянут в сборнике "Шо юань" ("Сад высказываний"), составленном из текстов эпохи Борющихся Царств (463–222 гг. до н. э.) компилятором и писателем ханьского времени Лю Сяном (I в. до н. э.): "Яньский Чжао-ван, спрашивая Го Вэя, сказал: "Мои земли утеснены, населения мало. Цисцы отобрали и уничтожили восемь моих крепостей, сюнну мчатся во весь опор на лоуфаней". Фоном события послужила война двух северокитайских царств Янь и Ци, о которой ведет беседу яньский государь с призванным ко двору мудрым советником Го Вэйем в 311 или 310 г. до н. э.[3] На рубеже IV–III вв. до н. э. жунское племя лоуфаней обитало в степях к востоку от излучины Хуанхэ и частично зависело от царства Янь [Ковалев, 2002, с. 155–156].
Позднее гунны начинают ожесточенную борьбу за Ордос с царством Чжао. Война шла с переменным успехом, но в составе гуннского объединения оказались за это время те жунские племена, которые прежде были независимы. На западе соседями гуннов были юэчжи - восточноскифские (тохарские, сакские и сарматские) племена, занимавшие вместе с родственными им усунями огромную территорию от Тянь-Шаня до Центральной Монголии. Тамги (геральдические знаки) вождей юэчжийских племен, недавно обнаруженные на черных скалах ущелья Цаган-гол в Гобийском Алтае, фиксируют южную границу юэчжийских земель.
Благодаря работам российских и монгольских археологов оказалось возможным проверить, дополнить и конкретизировать сообщения письменных источников. Раскопками обнаружены два типа культур скифского круга (I тыс. до н. э.). Один тип представлен культурой плиточных могил и "оленными камнями". Плиточные могилы сооружались из неглубоко погруженных в землю плоских каменных плит, образующих прямоугольный ящик. Погребаемых клали головой на восток, вместе с оружием, украшениями, сосудами. Специфическими предметами в захоронениях являются сосуды на трех полых ножках (триподы) и бронзовые ножи с выемчатыми фигурками людей и животных, бронзовые удила, часто - кости коня. Плиточные могилы располагаются на местности цепочками, образующими родовые кладбища. К сожалению, большинство погребений начисто ограблены. Но именно в плиточных могилах на территории Монголии были обнаружены два металлических шлема XI–X вв. до н. э., тех самых шлемов, о захвате которых часто упоминают надписи на чжоуских бронзовых сосудах [Худяков, с. 60–66.].
С плиточными могилами сопряжен другой тип памятников, "оленные камни" - каменные стелы, на которые нанесены изображения стилизованных оленей с вытянутыми вперед длинными ветвистыми рогами и подогнутыми в летучем галопе ногами. Вместе с ними на камень нанесены изображения других предметов - боевых топоров, кинжалов, зеркал, круто изогнутых луков. Большая часть этих предметов, сделанных из бронзы, и роговые обкладки луков найдены в плиточных могилах. Находки железных предметов там крайне редки.
Культура плиточных могил распространена на огромной территории от Забайкалья до Северного Тибета, охватывает степную часть Маньчжурии, всю Внутреннюю, Восточную и Центральную Монголию, резко обрываясь на западных склонах Хангайских гор. Там начинается область другой культуры скифского типа: каменные ящики сменяются курганами, такими же, как раскопанные на Алтае знаменитые гробницы Пазырыка. Эта область охватывает Западную Монголию, Туву, Алтай, Восточный Казахстан. Антропологически погребенные различаются так же резко, как и тип захоронений. В плиточных могилах погребены монголоиды северной (палеосибирской) ветви этой расы, а в курганах - европеоиды. В III–II вв. до н. э. плиточные могилы и скифские курганы вытесняются иными по облику погребениями, в которых железный инвентарь сменяет бронзовый.
Теперь, накладывая сведения письменных источников на археологическую карту, логично заключить, что носителями культуры плиточных могил были племена жунов и дунху. Культура курганных захоронений Западномонгольского и Саяно-Алтайского регионов, датируемая V–III вв. до н. э., принадлежала тохарским, сакским и сарматским племенам - юэчжам и усуням.
Именно среди памятников близких, но не тождественных скифским, выделены теперь многочисленные погребальные комплексы VII–V вв. до н. э., несущие признаки, характерные для позднейших гуннских захоронений. Район распространения этих своеобразных памятников расположен к востоку и юго-востоку от нынешней Монголии и, частично, во Внутренней Монголии. Здесь и была, скорее всего, первоначальная родина или территория формирования тех кочевых скотоводческих племен ярко выраженного монголоидного облика, которые позднее, в IV–III вв. до н. э., сместившись к западу и овладев степями между Ордосом и Забайкальем, стали известны под именем гуннов [Миняев, с. 70–77].

Держава гуннских шаньюев

В последние десятилетия III в. до н. э. союз гуннских племен, возглавлявшийся военным вождем - шаньюем, вместе с подчиненными племенами испытал небывалую ломку традиционных отношений, завершившуюся возникновением примитивного варварского государства. Сыма Цянь излагает события в степи, положившие начало гуннскому могуществу, скорее в стиле эпического сказания, чем исторической хроники, - его повествование сохранило отзвук легенд, рожденных в далеких кочевьях [Таскин, вып. 1, с. 37–39].
"В то время дунху были сильны, а юэчжи достигли расцвета. Шаньюем гуннов был Тоумань. Он имел двух сыновей от разных жен. Для того, чтобы сделать наследником младшего, шаньюй решил пожертвовать старшим, Маодунем, и отправил его заложником к юэчжам. Затем Тоумань напал на юэчжей. Маодунь не погиб, он украл коня и ускакал к своим. Отец дал ему под начало отряд. Маодунь, обучая воинов, приказал им стрелять туда, куда летит его "свистунка" (боевые стрелы гуннов снабжались костяными шариками с отверстиями - сотни свистящих стрел наводили ужас на врагов и пугали их коней). Вскоре Маодунь пустил стрелу в своего прекрасного коня. Тем из его отряда, кто не выстрелил, он приказал отрубить головы. Некоторое время спустя Маодунь пустил стрелу в свою любимую жену. Он отрубил головы тем, кто не последовал ему. На охоте Маодунь направил стрелу в коня своего отца и никто из его воинов не опоздал выстрелить. Тогда Маодунь понял, что время настало. И когда он пустил стрелу в отца, никто из его воинов не дрогнул - Тоумань был утыкан стрелами. Казнив младшего брата, мачеху и приближенных отца, Маодунь стал шаньюем.
Узнав о событиях в орде (так называли гунны военный лагерь и княжескую ставку), правитель дунху решил, что смута ослабила гуннов, и потребовал от Маодуня уступить пограничную территорию. Многие старейшины, опасаясь войны, советовали Маодуню отдать земли. Крайне разгневанный Маодунь ответил: "Земля - основа государства, разве можно отдавать ее!" Всем, советовавшим уступить землю, он отрубил головы. Затем Маодунь сел на коня, приказал рубить головы каждому, кто опоздает явиться, двинул на восток и внезапно напал на дунху… Он разгромил дунху наголову, убил их правителя, взял людей их народа и захватил домашний скот".
Так описал Сыма Цянь начало гуннских завоеваний.
В 203–202 гг. до н. э. Маодунь подчинил племена Саян, Алтая и Верхнего Енисея (в том числе древних кыргызов на территории, занимаемой современной Хакасией) и окончательно установил северные границы своей державы. Но оставались два главных противника - Китай и юэчжи.
← Ctrl 1 2 3 ... 17 18 19 ... 110 111 112 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB 2012–2018

Генерация страницы: 0.0148 сек
SQL-запросов: 0