Электронная библиотека

Бенедикт Сарнов - Сталин и писатели Книга первая

Новая книга Бенедикта Сарнова "Сталин и писатели" по замыслу автора должна состоять из двадцати глав. В каждой из них разворачивается сюжет острой психологической драмы, в иных случаях ставшей трагедией. Отталкиваясь от документов и опираясь на них, расширяя границы документа, автор подробно рассматривает "взаимоотношения" со Сталиным каждого из тех писателей, на чью судьбу наложило свою печать чугунное сталинское слово.
В первую книгу из двадцати задуманных автором глав вошли шесть: "Сталин и Горький", "Сталин и Маяковский", "Сталин и Пастернак", "Сталин и Мандельштам", "Сталин и Демьян Бедный", "Сталин и Эренбург".
Содержание:

ОТ АВТОРА

Первоначальный замысел этой книги возник у меня очень давно. Он был тогда весьма скромен. Я хотел просто собрать все письма писателей Сталину и, если таковые были, письма Сталина писателям.
Но при всей непритязательности этого замысла, даже в таком скромном варианте он был тогда (в хрущевско-брежневские времена) неосуществим.
Самые интересные, как мне тогда казалось, документы (обращенные к Сталину письма Зощенко, Булгакова, Замятина) я знал по ТАМ или САМиздату. (Письмо Замятина, например.) Даже просто опубликовать их, собрав в одну книгу, по цензурным условиям того времени было невозможно.
Ну, а потом, когда сделать это уже можно было без всяких цензурных препон, замысел утратил жгучий интерес запретного плода и как-то поблек.
Почему же теперь я вдруг решил к нему вернуться?
Отчасти меня подтолкнули к этому новые документы из открывшихся архивов (например, опубликованная в 90-е годы сенсационная переписка Сталина с Шолоховым: пятнадцать писем и записок Шолохова Сталину, письмо и две телеграммы Сталина Шолохову; не публиковавшиеся в советское время письма Горького Сталину и многие другие не менее сенсационные документы, публикация которых стала возможна только в постсоветское время).
Но главным было не это.
Мысленно выстроив эту свою будущую книгу по главам ("Сталин и Горький", "Сталин и Маяковский", "Сталин и Пастернак", "Сталин и Мандельштам" и т.д.), я вдруг увидал, что каждая из этих глав в свете новых, открывшихся за последние годы документов и свидетельств современников представляет собой сюжет острой психологической драмы, в иных случаях (Горький, Булгаков, Мандельштам) ставшей трагедией.
Мне показалось необычайно заманчивым, отталкиваясь от документов и опираясь на них, расширяя, как это декларировал Тынянов, границы документа, внимательно и по возможности подробно рассмотреть "взаимоотношения" со Сталиным каждого из тех писателей, на чью судьбу наложило свою печать чугунное сталинское слово.
Слово "взаимоотношения" я взял в кавычки, потому что в иных случаях эти взаимоотношения были реальными и даже личными (Горький, Демьян Бедный), в других - заочными (Булгаков, Замятин, Эренбург), а иногда и вовсе сводились к какому-нибудь одному, брошенному Сталиным слову. (Так было, например, с Платоновым, на тексте раннего рассказа которого Сталин написал только одно слово: "Сволочь!". Но тень этого слова легла на всю последующую жизнь писателя, определила всю его страшную, трагическую судьбу.)
И тем не менее в каждой из рассматриваемых мною историй это были именно взаимоотношения - напряженный, страстный, драматический (пусть даже мысленный) диалог жертвы с палачом, иногда - если жертве случалось пережить палача - продолжающийся даже и после смерти последнего.
Приступая к реализации этого своего замысла, я наметил для себя двадцать таких сюжетов:
1. Сталин и Горький
2. Сталин и Маяковский
3. Сталин и Пастернак
4. Сталин и Мандельштам
5. Сталин и Демьян Бедный
6. Сталин и Эренбург
7. Сталин и А.Н. Толстой
8. Сталин и Шолохов
9. Сталин и Замятин
10. Сталин и Булгаков
11. Сталин и Платонов
12. Сталин и Зощенко
13. Сталин и Ахматова
14. Сталин и Пильняк
15. Сталин и Фадеев
16. Сталин и Бабель
17. Сталин и Михаил Кольцов
18. Сталин и Николай Эрдман
19. Сталин и Симонов
20. Сталин и Афиногенов.
Итак, двадцать глав (их, конечно, могло быть и больше), двадцать историй взаимоотношений каждого из тех, к чьей судьбе я собираюсь прикоснуться, с человеком, в официальный титул которого, помимо разных других словесных формул ("Отец народов", "Корифей всех наук" и проч.), входила и такая: "Лучший друг советских писателей".
Сперва я наивно предполагал, что все эти главы войдут в одну книгу. Но уже в процессе работы над первой главой ("Сталин и Горький") понял, что для реализации всего замысла не только одной, но даже и двух книг, пожалуй, будет мало. В поле моего зрения попадали всё новые факты и документы, о которых я раньше не знал и даже о существовании которых не догадывался, возникали новые соображения, рождались и складывались новые сюжеты. В общем, книга, как это всегда бывает, писала себя сама. И получалась уже совсем не такой, какой я ее задумал.
Так вот и вышло, что в первый том этой задуманной мною панорамы вошло всего-навсего шесть глав. А сколько их окажется, когда вся она будет (если будет) завершена, я теперь уже и сам не знаю.
Бенедикт САРНОВ
2 августа 2007 года

СТАЛИН
И ГОРЬКИЙ

ДОКУМЕНТЫ

1
ПИСЬМО А.М. ГОРЬКОГО И.В. СТАЛИНУ
8 января 1930 г.
Дорогой Иосиф Виссарионович!
"Руль" сообщает, что в Чите какой-то журнал не похвалил меня и за это понес наказание. Считая выговор ЦК новосибирцам, это - второй случай. Я вполне уверен, что будет 3-й, 10-й и т.д. Я считаю это явление совершенно естественным и неизбежным, но не думаю, что нужно наказывать пишущих про меня нелестно или враждебно.
Враждебных писем я, как и Вы, как все мы, "старики" - получаю много. Заскоки и наскоки авторов писем убеждают меня, что после того, как партия столь решительно ставит деревню на рельсы коллективизма - социальная революция принимает подлинно социалистический характер. Это - переворот почти геологический и это больше, неизмеримо больше и глубже всего, что было сделано партией. Уничтожается строй жизни, существовавший тысячелетия, строй, который создал человека крайне уродливо своеобразного и способного ужаснуть своим животным консерватизмом, своим инстинктом собственника. Таких людей - два десятка миллионов. Задача перевоспитать их в кратчайший срок - безумнейшая задача. И, однако, вот она практически решается.
Вполне естественно, что многие из миллионов впадают в неистовое безумие уже по-настоящему. Они даже и не понимают всей глубины происходящего переворота, но они инстинктивно, до костей чувствуют, что начинается разрушение самой глубочайшей основы их многовековой жизни. Разрушенную церковь можно построить вновь и снова посадить в нее любого бога, но когда из-под ног уходит земля, это непоправимо и навсегда. И вот люди, механически усвоившие революционную фразу, революционный лексикон, бешено ругаются, весьма часто скрывая под этой фразой мстительное чувство древнего человека, которому "приходит конец". Обратите внимание: из Сибири, с Д[альнего] Востока ругаются всего крепче, там и мужик крепче.
Но "брань на вороту не виснет", мне она жить не мешает, а в работе - поощряет. Человек я, как Вы знаете, беспартийный, значит: все, что по моему адресу, - партию и руководящих членов ее не задевает. Пускай ругаются. Тем более, что некоторые, даже многие ругаются по недоразумению, по малограмотности, и когда им объяснишь суть дела, перестают. Многие торопятся заявить о своей ортодоксальности, надеясь кое-что выиграть этим - и выигрывают.
А, в общем, все идет отлично. Гораздо лучше, чем можно было ожидать. Так что не наказывайте ругателей, Иосиф Виссарионович, очень прошу Вас. Те из них, которые неизлечимы, не стоят того, чтобы думать о них, а которые легко заболели, - вылечатся. Жизнь наша - талантливейший доктор.
Пользуясь случаем, еще раз поздравляю с полустолетней службой жизни. Хорошая служба. Будьте здоровы!
А. Пешков
А для "Литературной учебы" - напишете? Надобно написать. Для начинающих литераторов это будет полезно. Очень. Напишите!
А. П[ешков].
2
ПИСЬМО И.В. СТАЛИНА А.М. ГОРЬКОМУ
24 октября 1930 г.
Уважаемый Алексей Максимович!
Приехал из отпуска недавно. Раньше, во время съезда, ввиду горячки в работе, не писал Вам. Это, конечно, не хорошо. Но Вы должны меня извинить. Теперь другое дело, - теперь могу писать. Стало быть, есть возможность загладить грех. Впрочем: "не согрешив, - не раскаешься, не раскаявшись, - не спасешься"…
Дела у нас идут неплохо. Телегу двигаем; конечно, со скрипом, но двигаем вперед. В этом все дело.
Говорят, что пишете пьесу о вредителях, и Вы не прочь были бы получить материал соответствующий. Я собрал новый материал о вредителях и посылаю вам на днях. Скоро получите.
Как здоровье?
Когда думаете приехать в СССР?
Я здоров.
Крепко жму руку.
И. Сталин
3
ПИСЬМО А.М. ГОРЬКОГО И.В. СТАЛИНУ
Страница: 1 2 3 ... 142 143 144 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB © 2012–2017

Генерация страницы: 0.0009 сек
SQL-запросов: 1