Электронная библиотека

Феликс Кривин - Антология Сатиры и Юмора России ХХ века

Феликс Кривин - Антология Сатиры и Юмора России ХХ века
"История состоит из разделов. Первый раздел, второй раздел, третий раздел. И хоть бы кто-то одел… Вот такая история."
Цитировать Феликса Кривина можно очень долго и много.
Но какой смысл? Перед вами книга, в которой вы на каждой странице столько всего найдете, чего бы хотелось цитировать. Ведь здесь в одном томе сразу два - и тот, что в строчках, и тот, что между строк.
Настоящая литература - это кратчайшее расстояние от замысла до воплощения. В этом смысле точность формулировок автора почти математична:
"Дождь идет. Снег идет. Идет по земле молва. Споры идут. Разговоры.
А кого несут? Вздор несут. Чушь несут. Ахинею, ерунду, галиматью, околесицу.
Все настоящее, истинное не ждет, когда его понесут, оно идет само, даже если ног не имеет."
Об этом приходится помнить, потому что годы идут. Жизнь идет, и не остановить идущего времени.
Содержание:

Антология Сатиры и Юмора России XX века
Феликс Кривин

Все неживое хочет жить

Феликс Кривин - Антология Сатиры и Юмора России ХХ века

Все неживое хочет жить…

Все неживое хочет жить,
Мир согревать своим дыханьем,
Страдать, безумствовать, грешить…
Жизнь возникает из желанья.
У неживых желаний нет:
Лежишь ты камнем без движения.
И это - всё? На сотни лет?
Жизнь возникает из сомнения.
Хоть сомневаться не дано
Тому, кто прочно занял место, -
Что место! Пропади оно!
Жизнь возникает из протеста.
Но как себя преодолеть.
Где взять и силу, и дерзанье?
Тут нужно только захотеть:
Жизнь возникает из желанья.

Сплетня

Очки это видели своими глазами…
Совсем еще новенькая, блестящая Пуговка соединила свою жизнь со старым, потасканным Пиджаком.
Что это был за Пиджак! Говорят, у него и сейчас таких вот пуговок не меньше десятка, а сколько раньше было - никто и не скажет. А Пуговка в жизни своей еще ни одного пиджака не знала.
Конечно, потасканный Пиджак не смог бы сам, своим суконным языком уговорить Пуговку. Во всем виновата была Игла, старая сводня, у которой в этих делах большой опыт. Она только шмыг туда, шмыг сюда - от Пуговки к Пиджаку, от Пиджака к Пуговке, - и все готово, все шито-крыто.
История бедной Пуговки быстро получила огласку. Очки рассказали ее Скатерти, Скатерть, обычно привыкшая всех покрывать, на этот раз не удержалась и поделилась новостью с Чайной Ложкой, Ложка выболтала все Стакану, а Стакан - раззвонил по всей комнате.
А потом, когда Пуговка оказалась в петле, всеобщее возмущение достигло предела. Всем сразу стало ясно, что в Пуговкиной беде старый Пиджак сыграл далеко не последнюю роль. Еще бы! Кто же от хорошей жизни в петлю полезет!

Административное рвение

Расческа, очень неровная в обращении с волосами, развивала бурную деятельность. И дошло до того, что, явившись однажды на свое рабочее место, Расческа оторопела:
- Ну вот, пожалуйста: всего три волоска осталось! С кем же прикажете работать?
Никто ей не ответил, только Лысина грустно улыбнулась. И в этой улыбке, как в зеркале, отразился результат многолетних Расческиных трудов на поприще шевелюры.

Пустая формальность

Гладкий и круглый Биллиардный Шар отвечает на приглашение Лузы:
- Ну что ж, я - с удовольствием! Только нужно сначала посоветоваться с Кием. Хоть это и пустая формальность, но все-таки…
Затем он пулей влетает в Лузу и самодовольно замечает:
- Ну вот, я же знал, что Кий возражать не станет…

Часы

Понимая всю важность и ответственность своей жизненной миссии, Часы не шли: они стояли на страже времени.

К вопросу о квалификации

Гвоздь работает, старается -
И его все время бьют.
А шурупам все прощается,
Хоть у них полегче труд.
И не те у них усилия,
И не та у них судьба…
Дело ж все в одной извилине -
Под названием резьба.

Трюмо

Трюмо терпеть не может лжи
И тем и знаменито,
Что зеркала его души
Для каждого открыты.
А в них - то кресло, то комод.
То рухлядь, то обновки…
Меняется душа трюмо
Со сменой обстановки.

Отдушина на свободе

Однажды Лом увидел в стене маленькую Отдушину и бросился ее вызволять. Он отважно врубался в стену, долбил ее, крушил и, разрушив до основания, повернулся к Отдушине, чтобы вывести ее на свободу.
Но Отдушина куда-то исчезла. Может, испугалась освободителя? Или свободы испугалась? Привыкла к неволе и уже не могла жить без нее.
Потом и в других стенах он встречал отдушины и сокрушал эти стены во имя свободы и справедливости. Но ни одной отдушины освободить ему не удалось.
Лом стоял среди развалин и ничего не понимал. Он ведь старался не для себя, он хотел им помочь - так почему же вместо свободных отдушин вокруг него одни развалины?

Командировка

Когда пришла пора опадать, Кленовый Лист сказал Кленовой Веточке:
- Я ненадолго отлучусь. Посылают в командировку.
Но ты не волнуйся: я только туда и назад.
Веточка тут же заволновалась: как же он будет без нее? Он же не привык без нее. Он там все время будет голодный.
- Голодный? В командировке? - засмеялся Кленовый Лист. - Кто же бывает голодный в командировке?
Она не отпускала его, и он задерживался. А руководство тормошило его, дергало: давай уже, улетай!
- Ладно, лети, - вздохнула Веточка. - Но помни: только туда и назад. Я буду смотреть тебе вслед, пока ты не скроешься из виду.
Он сразу скрылся из виду, потому что она смотрела вверх, а он полетел вниз. Полетел и очень долго не возвращался.
Пошли дожди, а он все не возвращался. Выпал снег, а он все не возвращался. Командировка, наверно, была очень дальняя.
Когда наступила весна, у Кленовой Веточки родился маленький Листочек. Она рассказывала ему о папе, показывала на облака, за которыми папа летает в командировке. И Листочек говорил:
- Когда я вырасту, я тоже полечу в командировку. Высоко-высоко. Как мой папа.
- Я тебя не пущу, - говорила Веточка, но знала, что пустит. Командировка - дело серьезное, разве можно кого-нибудь не пустить в командировку?
Ничего, думала она, пусть только вернется наш папа. Мы с ним вместе все обсудим и решим: пускать или не пускать нашего маленького в командировку. Все будет нормально, все будет хорошо. Пусть только папа вернется из командировки.

Осень

Чувствуя, что красота ее начинает отцветать и желая как-то продлить свое лето, Березка выкрасилась в желтый цвет - самый модный в осеннем возрасте.
И тогда все увидели, что осень ее наступила…

Ясенек

Тоненький Ясенек тянулся к Солнцу, чтобы показать ему свою стройность и прямоту. Но Солнце от него закрывали более старые и опытные деревья. Они уже давно показывали Солнцу свою прямоту и знали, как это девается. И они говорили Ясеньку:
- Учись изгибаться. Прямые пути далеко не ведут.
Ничего, думал Ясенек, сейчас я поизгибаюсь, но зато потом покажу Солнцу свою прямоту.
Так он тянулся и изгибался, тянулся и изгибался. И вот уже он поднялся выше всех, и перед ним открылось Солнце, такое ясное, светлое…
Вот это была радость! Все-таки он не зря изгибался, все-таки донес до Солнца свою стройность и прямоту!
Он окинул себя ликующим взглядом и ужаснулся. Ничего прямого в нем не осталось, он был весь искривлен, изломан, как те пути, по которым ему пришлось пройти. Он-то думал, что кривые пути останутся где-то сзади, что о них никто не вспомнит, а он, оказывается, принес их с собой, и теперь ему никогда от них не избавиться.
Ах эта сказка, эта небыль,
Она бывает не права,
Когда с земли уводит в небо
То, что годится на дрова.
Но не права порой и быль,
Когда, рассудку на потребу,
Спокойно превращает в пыль
То, что почти достигло неба.

Костер в лесу

Костер угасал. В нем едва теплилась жизнь, он чувствовал, что и часа не пройдет, как от него останется горстка пепла. Маленькая горстка пепла среди огромного дремучего леса.
Страница: 1 2 3 ... 105 106 107 Ctrl →
стр.

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА PROFILIB © 2012–2017

Генерация страницы: 0.0181 сек
SQL-запросов: 0